Надо было послушать дочь, когда та предлагала носить на шее идиотскую штуковину с кнопкой, которую нажимают как раз в таких случаях, как теперь. Она отказалась, думая, что еще не настолько одряхлела.

Надо было послушать сына, и перебраться к нему еще в прошлом году.

Шелли осела на колени. Телефон был в двух шагах, но с тем же успехом мог находиться на другой планете.

Дверь отворилась, в проеме возникла темная фигура и поплыла к ней. Зрение уже отказало настолько, что невозможно было сказать, мужчина это или женщина.

– Мне нужна помощь… – прошептала Шелли.

– Правильно, – донеслось в ответ. – Но от меня вы ее не получите. Я здесь только ради компьютера и того, что там есть Превосходная работа, миссис Рассел! Мне даже как-то жаль, что вы отдаете концы. Для меня было бы удовольствием дать вам самые лучшие рекомендации.

Последним, что видела Шелли, была рука, бесконечно длинная и темная, которая выключила и закрыла лэптоп.

А потом на мир снизошла тьма, и Шелли погрузилась в самый глубокий и крепкий сон в своей жизни.

В час дня они вошли в пятый по счету и предпоследний в списке фитнес-клуб. К тому времени Зоя уже потеряла всякую надежду – и оказалась права. Здесь тоже никто не помнил человека с внешностью Бранча.

– Проклятие! – процедила она по дороге к машине. – Столько усилий – и все зря! Ни шагу вперед!

– Ну, в этом последнем случае я не слишком удивлен, – философски заметил Итан. – Не знаю, почему продавец дал мне этот адрес. Довольно жалкий зал, а тренажеров – раз-два и обчелся. Не могу себе представить, как тут вообще можно накачать бицепсы.

– Куда это ты уставился?

Зоя проследила за его взглядом и увидела хорошенькую девицу юных лет, одетую в то, что теперь называлось шортами и придавало этому слову совершенно новый смысл. Волос у нее было такое изобилие, что хвост как будто исчез за дверями на пару минут позже, чем все остальное.

– Так как ты думаешь, где он качался?

– Может, дома. Эдакий нон-стоп гимнастический зал в одной из комнат. Это укладывается в портрет Бранча. Вообрази себе этого типа качающимся среди тех, кто ходит на тренажеры ради потери веса.

– Разумно. – Садясь в машину, Зоя припомнила телосложение Бранча, отточенное до скульптурных пропорций. – Он выглядел как человек, буквально помешанный на своих бицепсах и трицепсах. Наверняка и был.

– Есть, – сказал Итан, поворачивая ключ в зажигании.

– Не поняла.

– Он еще не отправился на тот свет, а значит, надо пользоваться настоящим временем.

– Если бы ты его не вытянул и не сделал искусственное дыхание…

Итан не отреагировал, как если бы был всецело занят поисками бреши в сплошном потоке транспорта, чтобы направить туда машину.

– Тебя никто не заставлял это делать, – настаивала Зоя. – Другой на твоем месте просто повернулся бы и ушел, и никто бы его за это не осудил. В конце концов, он хотел тебя убить!

– Я его спас не из человеколюбия, так что твои дифирамбы излишни. От мертвого Бранча нам бы не было никакого толку, а живой еще может пригодиться.

Следующим пунктом был фитнес-клуб «Бернард». Стоило переступить порог, как стало ясно, что это солидное предприятие, настоящий конвейер по совершенствованию человеческого тела – никакого сравнения с залами, где им уже пришлось побывать. Очевидно, это была жемчужина Финикса.

Здесь не было ни дряблых животиков, ни хилых мышц, зато было полно мужчин и женщин в простых и удобных костюмах, чьи тела, однако, так и бугрились на совесть накачанными мускулами. Ряды сверкающих снарядов для их разработки напоминали армаду военной техники, готовую к бою.

Зоя стушевалась, позволив Итану наводить справки у здоровяка в комбинезоне, исполнявшего здесь обязанности секретаря.

Не прошло и нескольких минут, как зеленая банкнота перешла из рук в руки, и Итан повернулся с видом хищника, напавшего на след.

В молчании они вышли из клуба на стоянку, но тут уж Зоя не выдержала.

– Так что же?!

– Не сказал бы, что мне нравится быть одновременно клиентом и сыщиком, – буркнул Итан, засовывая бумажник поглубже в карман.

– Что? А, понятно. В самом деле, досадно, когда нельзя списать то, что даешь «на лапу». Но если ждешь от меня сочувствия, извини. Еще свежи воспоминания о том, сколько ты дал на это мне, в прошлом месяце.

– Ты и на смертном одре мне это припомнишь, да? Я же объяснил тогда, что информация стоит денег! Не подмажешь – не поедешь.