Ариэл дочитала письмо и кивнула:

— Согласно приказу, я должна завтра сопровождать вас, ну и, конечно, мистер Пенроуз. Лорд Каслтон заедет за нами в своей карете.

Пенроуз энергично закивал головой.

— Именно так, — сказал он. — Однако я тут немножко подумал и пришел к выводу, что Каслтону лучше поехать с Таннером или кем-нибудь другим. Зачем нам ехать на презентацию толпой. Первое впечатление и все такое прочее… Вы меня понимаете?

Леон едва сдерживался, чтобы не свернуть костлявую шею Пенроуза.

— Итак, — продолжал тем временем директор школы, — мы с мисс Холлидей поедем в моем новом ландо, а вы будете следовать за нами. Получится прекрасная кавалькада. Очень впечатляюще.

Пенроуз, довольный собой, в блаженном восторге потирал руки. Ариэл взглянула на Леона и заметила, как на его лице играют желваки. Стремясь предотвратить ссору, она встала между ним и Пенроузом.

— Спасибо, мистер Пенроуз, — сказала она.

— Зовите меня Филип.

— Филип, я с удовольствием разделю с вами…

— Нет, — твердо сказал Леон, возмущенный радушием Ариэл.

Он быстро вышел из комнаты и спустя минуту вернулся с пальто и шляпой Пенроуза в руках. Он сунул их Носу, а сверху положил его тросточку, причем сделал это с такой яростью, что чуть было не проткнул его.

— Завтра. В час дня. Она поедет со мной, — заключил он.

Пенроуз молча натянул пальто и быстро вышел из комнаты со шляпой и тросточкой в руках. Ариэл отлично понимала его. Сумасбродное поведение и свирепый вид Леона могли напугать кого угодно. Она помнила об этом с их первой встречи. Да и сама она с удовольствием последует за Пенроузом, но прежде выскажет Сейджу все, что о нем думает.

— Полагаю, вы довольны собой, — сказала она, когда они остались одни. Мисс Эрнхард ускользнула вслед за Пенроузом.

— В восторге. А почему вы об этом спрашиваете?

— Я спрашиваю потому, что ваше поведение по отношению к мистеру Пенроузу безобразно. Вы были непростительно грубы с человеком, который принес вам важное сообщение от графа.

— Сообщение… Знаем мы эти сообщения, — презрительно заметил Леон. — Он вас хватал своими грязными руками.

— Ха, его руки не грязнее ваших, а скорее наоборот. Вспомните ваше поведение и сделайте выводы.

— Что все это значит?

— А то значит… — Ариэл стала искать подходящие слова, чтобы побольнее уколоть Леона. — Это значит, что он джентльмен в самом лучшем понимании этого слова.

— А я? Кто, по-вашему, я? — Леон задавал вопросы, сердито глядя на Ариэл. — Симулянт?

— Вот именно. Я не люблю говорить о людях плохо и тем более обижать их, но уж коли об этом зашла речь, то позвольте сказать вам, что своим сегодняшним поведением вы убили все хорошее, что я о вас думала.

— Выходит, я разочаровал вас?

— Вы меня больше не разочаруете, потому что теперь я вас хорошо знаю. Сначала я думала, что ваша личина дикаря служит вам прикрытием для достижения неведомой мне гнусной цели. Потом я переменила о вас свое мнение, а сейчас вижу, что вы снаружи джентльмен, но внутри самый настоящий дикарь.

— И что вас заставило прийти к такому выводу? — спросил Сейдж, рот которого плотно сжался.

— Вы не щадите ничьих чувств, кроме своих. Это своего рода дикость.

— Что вы, черт возьми, подразумеваете под этим понятием?

— Вы разрушили все мои надежды. Вы просто их растоптали! — закричала Ариэл, топнув в отчаянии ножкой. — Вы заманили меня, предложив свою помощь завоевать расположение мистера Пенроуза, а когда он оказался почти у меня в руках, вы все разрушили.

— И это все я сделал, напомнив ему, что пора уходить?

— Не пытайтесь оправдываться.

— Даже не собираюсь. Просто я хочу знать, в чем виноват перед вами.

— Вы прекрасно это знаете, — отрезала Ариэл. — Вы… вы злой. Вы не дали мне возможности принять его предложение ехать в одной карете, хотя это позволило бы мне значительно продвинуться вперед.

— Мне было противно смотреть, как вы вешаетесь на этого человека.

Губы Ариэл задрожали.

— Я делала только то, чему вы учили меня.

— Уж слишком рьяно, на мой вкус.

Ариэл сцепила на груди руки. Комок подкатил ей к горлу, на сердце легли печаль и разочарование.

— Я больше не буду этого терпеть, — сказала она, кусая губы. — Сначала вы мне говорите, что я действую неуклюже, теперь обвиняете меня в рьяности. Я не намерена терпеть ваши оскорбления. Все, хватит. Никакой помощи мне от вас не надо.