–  Чегой привез, сокол?
–  спросил Сидор.

–  Чего просили, то и привез, - ответил я в тон ему.
–  Кто будет добычу принимать?

–  Ванька Беляков здесь.
–  Сидор показал пальцем на окно второго этажа.
–  А голова домой ушел уже.

–  Давай Белякова, если он вексель выпишет, - согласился я.

Сидор запрокинул голову и неожиданно громким и гулким для его лет голосом проревел:

–  Ванька!!! Ванька!!!

Окно на втором этаже бревенчатого здания с треском распахнулось, и оттуда высунулся Ванька Беляков - молодой, сообразительный, вечно взъерошенный и донельзя пронырливый помощник городского головы.

–  Сидор, чего орешь?
–  давшим «петуха» голосом крикнул он.

–  Охотник с добычей приехал, - кивнул на меня Сидор.
–  Денех с тебя хочет. Плати.

–  А-а-а… - с сомнением протянул Ванька.
–  Сейчас спущусь.

Его круглая вихрастая физиономия исчезла в окне, и через минуту Ванька материализовался на крыльце. Он был обут и одет в высокие сапоги, галифе для верховой езды и почему-то пиджак с галстуком. Выглядел такой наряд, по меньшей мере, дико, но Ванька в нем явно себе нравился.

–  Здоров, Сань, - важно и покровительственно поздоровался он со мной.
–  Кого завалил?

–  Того, за кого сто пятьдесят золотом. Давай отсчитывай.

–  Уверен?
–  с неискренним сомнением спросил Ванька.

Я не ответил, забрался в кузов, бухая тяжелыми высокими ботинками по металлическому полу, и начал распускать бесконечные петли веревки, стягивающей брезент. Сидор с Ванькой не вмешивались и лишь наблюдали за процессом. Подошли даже двое урядников, заступивших уже на смену и теперь проявивших здоровое любопытство.

Минут за пять мне удалось освободить сверток от веревок, и я откинул брезент.

–  Ох… ити-ить…

–  Твою мать!

–  Ой-е-е…

Нечто подобное протянули все присутствующие, каждый на свой лад. Действительно, было с чего поразиться. Тварь, лежащая в кузове моей «копейки», больше всего напоминала смесь бабуина-переростка и тигра. На первого она смахивала статями, на второго - размером, расцветкой и калибром клыков и когтей. Кроме того, от твари шел заметный след магии. Если кто умеет это чувствовать, конечно. Похоже, что тварь происхождения скорее магического, чем естественного. Побаловался кто-то, вывел ее.

В груди твари было три здоровых дыры от сегментных пуль из дробовика, голова дважды прострелена из револьвера. Контроль. Из ран вытекла какая-то бурая густая кровь, от которой и шел этот тяжелый трупно-гнилостный запах. Пока тварь жила, никакой особой пахучестью она не отличалась. Сейчас кровь уже свернулась, из чего следовало сделать вывод, что воскресать чудовище не будет.

–  Это тот самый, что скот и пастухов за Выселками порвал?
–  спросил один из урядников.

–  Он самый, - согласился я.
–  Иван, где деньги?

Ванька стоял, глядя на зверюгу и открыв рот, так что мне даже пришлось пихнуть его в бок. Он спохватился.

–  А где я их возьму в такое-то время?
–  громко завозмущался он.
–  Приходи с утра, когда голова в управе будет, к нему иди, и он скажет, платить или не платить.

По такой Ванькиной словесной суете я сразу понял, что, во-первых, ему лень выписывать вексель, во-вторых, он перестраховывается и, в-третьих, пытается спихнуть решение финансового вопроса на начальство. Такие мысли надо пресекать в зародыше.

Я ничего не ответил, а лишь натянул на руки толстые резиновые перчатки, валявшиеся у меня в кузове, ухватил мертвого «бабуина» за мускулистую конечность, покрытую свалявшейся рыжей шерстью, и потащил его к краю кузова. Ванька сразу заподозрил неладное и заголосил:

–  Ты… ты чего делаешь, а?

–  Выгружаю добычу, - строго заявил я, глядя ему в растерянные глаза.
–  Ты что думаешь, я эту вонючку буду в кузове хранить до завтра? Тут у вас полежит, вы налюбуетесь вволю, а с утреца я подойду. Во сколько, говоришь, голова на службе будет?

–  Куда ты выгружаешь!
–  замахал руками Ванька, пытаясь встать на пути влекомого мной трупа чудовища.
–  Даже не думай.

Я как бы случайно выронил лапу монстра, которую удерживал в руках, и она упала Ваньке на голову. Тот взвизгнул неожиданно тонким голосом, отскочил назад, а я снова демонстративно взялся кантовать тяжелую обмякшую тушу.

–  Ваняша, я ведь знаю, что векселя у тебя в сейфе хранятся, головой уже подписанные, и ты знаешь, что работа сделана, - попутно сказал я Ваньке, который отряхивался непонятно от чего.
–  Так что решай: или эта гадина у вас лежит на крыльце до завтра, или ты выписываешь вексель сейчас. Третьего не дано.