Герцог выбрал столик в глубине, у самых стен «Кареты Счастья», где было потише. Все предпочитали сидеть как можно ближе к гуляющим и танцующим на площади.

Девушка села, и герцог подозвал официанта.

— Что будете, — спросил герцог, — вино или шоколад?

— Пожалуйста, шоколад. Сделав заказ, герцог повернулся к своей спутнице.

Она очень молода, решил он, а еще ему показалось, хотя он мог ошибаться, что глаза девушки смотрят на него сквозь черную маску с легкой тревогой.

— Вам, наверно, кажется очень странным, милорд, что я так обратилась к вам, — сказала она своим взволнованным голоском, — но мне так… страстно хотелось поговорить с вами… об Англии.

— Об Англии? — удивленно переспросил герцог.

— Я тоскую по дому, — ответила девушка.

Герцогу стало смешно. Он не ожидал услышать такое в Венеции, да от кого — от англичанки!

— Вы не наслаждаетесь этим весельем? — спросил герцог, показывая рукой на карнавал.

— Я его ненавижу! — заявила незнакомка.

Герцог поднял под маской брови, и девушка быстро добавила:

— Но я не хочу говорить о себе. Я хочу узнать, сияют ли золотом нарциссы в лондонских парках, по-прежнему ли великолепны лошади на Роттен-Роу, и кричат ли уличные торговцы «Душистая лаванда», когда приносят из деревни свои корзины.

В юном голосе слышалось легкое волнение, и герцог понял, что все, о чем говорила девушка, для нее очень важно.

— Вы не назовете мне ваше имя? — спросил он.

Девушка замерла, и герцог тут же добавил:

— Только имя, конечно! Я прекрасно понимаю, что все мы остаемся инкогнито во время карнавала. Но вы знали, что я англичанин.

— Да, знала, — ответила девушка. — Я увидела вас в гондоле на Большом канапе, и один человек сказал мне, кто вы.

— По-моему, меня водят за нос, — пошутил герцог.

— Возможно, — ответила девушка, — поэтому, я скажу, что меня зовут Катериной.

— Замечательное венецианское имя, — заметил герцог, — однако вы англичанка.

— Наполовину англичанка. Мой отец был венецианцем, но я всю жизнь жила в Англии. Я приехала в Венецию только три недели назад.

— Так вот почему вы скучаете по дому, — догадался герцог.

— Я люблю Англию! — страстно воскликнула девушка. — Я люблю в ней все. Лошадей, людей и даже климат!

Герцог засмеялся.

— Вы действительно пристрастны. Но Венеция очень красива.

— Она как детская игрушка, — пренебрежительно сказала Катерина, — а ее люди — дети. Они целыми днями играют, и никто не говорит серьезно.

— А зачем вам быть серьезной в вашем возрасте?

— Понимаете, я интересуюсь вопросами, до которых венецианцам явно нет никакого дела.

Девушка глубоко вздохнула и, поставив локти на стол, опустила подбородок на руки, так что герцог заметил длинные, тонкие аристократические пальцы.

— Когда я жила в Англии, — тихо сказала она, — люди, приходившие в наш дом, говорили о политике, о книгах и спектаклях, о научных открытиях и изобретениях. Это было так интересно! Но здесь все говорят только о любви.

В юном голосе послышалось презрение, немало позабавившее герцога.

— Когда вы станете постарше, — сказал он, — вы несомненно найдете любовь такой же интересной и захватывающей, какой ее находят большинство представительниц вашего пола.

Герцог говорил слегка насмешливо, и это заставило Катерину посмотреть на него.

— А любовь может быть захватывающей?

— Если ты действительно влюблен.

В тоне герцога прозвучала циничная нотка, которую девушка не могла не заметить.

— Вы не ответили на мой… вопрос, — медленно проговорила она.

— О нарциссах? — спросил герцог. — Когда я уезжал, они цвели вокруг моего дома в деревне словно золотой ковер, и их маленькие желтые трубы были видны по всему Лондону: в саду Беркли-сквер, в Сент-Джеймс-парке и в огромных корзинах торговцев на улицах.

— Так я и думала! — заметно волнуясь, воскликнула Катерина. — А потом расцветет сирень — лиловая и белая, и колокольчики под миндальными деревьями будут ронять свои цветы на зеленые лужайки.

Она легко вздохнула.

— Увижу ли я когда-нибудь снова зеленые лужайки?

— Немногие, — заметил герцог, — променяли бы эти каналы, эту площадь, эту голубую лагуну и солнце Венеции на туманы, дождь и холод Лондона.

— Я бы променяла! — быстро заявила Катерина.

— Вы надолго приехали в Венецию? — поинтересовался герцог.

— Навсегда! — прозвучал трагический ответ.

— Со временем вам понравится этот город, — пророчески изрек герцог. — Смена обстановки всегда тяжела. Но уже через год вы будете наслаждаться карнавалами и смеяться над их легкомыслием, не говоря уж о бурных приключениях, которые всегда занимают большую часть праздника.