Я не стал даже пытаться ему ответить. Вместо этого я пристально рассматривал его полное бледное лицо, чтобы потом не забыть ненароком. Другой, который находился левее и в стороне, костистой и угловатой фигурой напоминавший богомола, что-то тихо просипел и подошел к одной из стен. Проведя над ней рукой, он заставил часть ее раскрыться, как створки шкафа.

Забравшись почти по пояс в его утробу, он что-то долго искал, а найдя, вынырнул наружу с ярко-синей коробочкой, сверкавшей металлическими гранями.

Обстановка в комнате сразу накалилась. Они кричали друг на друга, размахивали руками, только что в драку не кинулись. Пока они орали, я наконец-то сумел разглядеть и третьего, выскочившего на сцену прямо предо мной.

Несмотря на низкий рост, он, пожалуй, был не менее колоритен, чем его приятели. Круглый, почти бесформенный, он двигался с грациозностью льва. Его шаг и походкой-то назвать было нельзя. Он словно стелился над полом. Причем, что удивительно, одежда его, мешковатая и по виду похожая скорее на лохмотья нищего, при ходьбе беззвучно струилась вокруг, размывая очертания фигуры. Голова с крупными чертами лица отличалась плотным, почти крестьянским загаром. При этом ни волос, ни бровей не было, словно голову прокалили в тигле.

Толстый, как я его сразу окрестил, что-то коротко сказал, и сразу все стихло. Смешно раскачивая широко расставленными локтями, долговязый подошел ко мне и, выкатив из коробки шайбочку размером с ноготь большого пальца, стал совать ее мне под нос.

Я не сразу сообразил, что это таблетка, которую мне предлагают съесть.

Если бы меня хотели прикончить, то наверняка выбрали бы какой-нибудь другой способ. Ну, например, пристрелили бы, а для допросных препаратов всегда найдется шприц. Я уже внутренне почти согласился ее проглотить, когда толстяк, видимо, не дождавшись согласия, точным ударом ладонью распахнул мою челюсть, и таблетка упала в рот.

Я успел только подумать, что, пожалуй, нужно выплюнуть ее к черту, как она распалась во рту, оставив горьковатый привкус и пустую оболочку, которую я не преминул сплюнуть, метясь в противную рожу толстяка.

Но, увы, толстяк ловко увернулся от плевка.

Зато я попал в того, с лошадиной мордой, и он долго оттирался и что-то злобно шипел, поглядывая в мою сторону. Ну, и это сойдет. Я ответил ему самым кротким взглядом, на какой был способен.

Все они чего-то ждали, вполголоса переговариваясь и поглядывая в мою сторону. Ждал и я, ибо, по моим представлениям, уходить было еще рано. Веревки оказались на редкость прочными.

Постепенно что-то начало меняться. Выглядело это презабавно.

Длинный, ну тот, похожий на богомола, разговаривал с толстым, булькая при этом, как кипящий чайник.

– Аххаси исонга уйдет, будешь калх инони толстый гана. – Тот отмахнулся ладонью.

– Тинас, если сделает шаг, будет канхи воас.

– Ладно, сейчас каинони ваасон подействует и поговорим. Только не ино гасае, я тебя знаю.

– Ты забыл, что этот винно иссаи сделал с моими лучшими людьми? Будь моя воля, порвал бы гана иннос в клочья.

Тут он обернулся в мою сторону и по моему осмысленному взгляду понял, что я слушаю, о чем они говорят.

В несколько шагов он оказался рядом с моим лицом и, глядя глубоко посаженными узкими глазами в мои глаза, произнес, четко выговаривая каждое слово:

– Будешь отвечать на вопросы. Если ответишь честно, убью легко. Солжешь – умрешь медленно. Первый вопрос. Где твой корабль?

Как ни странно, я его понял. Они думали, наверное, что я тоже из какой-то хреновой галактической цивилизации, а здесь делаю работу, противоположную их задачам.

Так же четко, с трудом проговаривая слова в одночасье ставшего мне понятным языка, я сказал то, что было абсолютной правдой.

– Корабля нет.

– Нет? – Он недоверчиво покосился на меня. – Ушел?

– Нет, – подтвердил я. – Никогда не было.

– Хаирон касор ворота? – спросил он.

Смысл его вопроса всплыл секундой позже. «Проскочил в пространственный проход?»

Я пожал плечами.

– Наверное, так.

– Наверное – как?

– Не знаю.

– Знаешь. Скажешь.

– Таблетка каинони ваасон, формулу знаешь? Как действует, знаешь?

Он оторопел от моей наглости.

– Ну, примерно знаю.

– А я не знаю. Совсем, – отрезал я.

Он не сдавался.

– Второй вопрос. Кто послал?

– Никто.

С легкой полуулыбкой, словно поймав меня на шалости, он произнес: «Обманул. Будет больно». – А потом легко опустил ладонь мне на грудь. Боль вспыхнула испепеляющим жаром, и почти мгновенно тело отключило все нервные окончания пораженного участка.

Я не стал, подобно книжным героям, с улыбкой смотреть в глаза своему мучителю. Вместо этого я с расширенными зрачками бился с криком в своих путах, имитируя болевую агонию и заодно пробуя на прочность веревки, которыми был связан.