– Ладно, признаюсь. Главное заключается в том, что я больше не ваш служащий и могу сделать вам предложение.

Миранда остолбенела, а Пол обернулся и с усмешкой смотрел на нее, пока ей не пришло в голову, как глупо она, должно быть, выглядит с открытым ртом и выпученными глазами.

Поэтому она взяла себя в руки и быстро перешла на сиденье рядом с ним.

– Ты серьезно?

Пол кивнул и тронулся с места.

– Миранда, как вы думаете, может ли сестра мистера Александра иметь дело с безработным аспирантом?

У нее выступили слезы, и она кивнула.

– Ты ведь знаешь, что я давно влюблена в тебя.

– Хорошо, – спокойно ответил Пол, – потому что я люблю тебя с тех пор, как стал у вас работать.

– О! – Миранда зажала ладонью рот, чтобы не разрыдаться от радости. – Почему же ты молчал?

– Ты была не готова услышать это. Кроме того, шофер не просит руки у сестры босса.

– Вероятно, нет. – Вспомнив обо всех мужчинах, которые побывали в ее автомобиле, начиная с развода, Миранда вздрогнула. – Ты возил меня на свидания.

– Я несколько раз ждал под окнами, – напомнил он без всякого раздражения, – было, конечно, трудно, но после субботней ночи я понял, что больше не могу. Если бы меня не уволили, я бы все равно ушел. Мое письмо об отставке уже было в компьютере, когда ты села вчера ко мне в машину.

– И что теперь? – спросила Миранда. Пол встал у обочины и выключил двигатель.

– Теперь мы выясним, что из этого получится.

Он поцеловал ее так, как она себе и представляла, испытав большее удовольствие, чем от всех других поцелуев, вместе взятых. Пол обнял ее, нежно дразня открытый рот, а Миранда прижалась к нему, гладила его лицо, ворошила пальцами черные волосы.

– Думаю, – пробормотал он, – все указывает на определенные возможности.

Какое-то время они вели себя, как подростки, однако постепенно осмелели и уже соревновались друг с другом в пылкости, чем привлекли любопытных мальчишек. Двое наблюдали за ними с забора, а третий даже решил подкрасться к машине.

– О Господи, – вздохнула Миранда, поправляя блузку. – Мы увлеклись, да? Кажется, нам лучше уехать, иначе кто-нибудь вызовет полицию.

Они снова выехали на шоссе. Оба молчали, но Пол иногда поглядывал в ее сторону, усмехался и качал головой, словно не мог поверить.

Миранда следила за выражением его лица. Надо же, он работал у них шесть лет, а она никогда не сидела рядом, не видела, какие у Пола сильные руки, как уверенно они лежат на руле. С такой же уверенностью они несколько минут назад ласкали ее тело.

Теперь она должна еще многое узнать: где живет его семья, ест ли он говядину, растут ли у него волосы на груди, сколько детей он желает иметь. Хотя все это не важно, потому что Миранда знала главное: Пол ее любит.

– Мы должны поехать к горе Рейнир, – сказал он. – Зачем?

– Твой брат хотел, чтобы я отвез его туда. Может, заберем его по пути?

– Но с одним условием. Сначала мы найдем тихое место в лесу и пошарим в багажнике, нет ли там чего-нибудь съестного.

Пол засмеялся и поцелован ей руку.

– Я готов есть даже без палочек.

Рейн села, прислушиваясь к ударам сердца, которое билось в ритме стука в дверь. Светящийся циферблат часов показывал без тринадцати минут два.

Значит, это или вежливый грабитель, или миссис Перлмуттер заболела.

Она встала с кровати, поискала халат, не нашла, подумала, куда Багси мог утащить вчера свой мячик, решила, что это не важно, и, прихватив по дороге бейсбольную биту, на цыпочках подошла к окну. Ближайший уличный фонарь уже две ночи не горел, поэтому она различила только неясный силуэт.

Мужчина продолжал стучать все настойчивее. Проверив цепочку, Рейн подняла биту, включила свет и приоткрыла дверь.

Мейсон. Сердце у нее остановилось, потом начало болезненно сжиматься.

Он выглядел серьезным и измученным, будто тоже не спал две ночи. Волосы спутаны, галстук развязан, воротник расстегнут. Но помятый вид делал Мейсона еще привлекательнее.

– Уходи, – простонала Рейн, почему-то снимая цепочку и открывая дверь.

Мейсон увидел биту и криво усмехнулся.

– Оденься, – сказал он. – Мне нужно, чтобы ты поехала со мной.

– Сейчас почти два часа утра.

– Они притащили меня туда, а потом бросили. Одевайся.

– Я не поеду с тобой, если ты пьян.

– Один скотч три часа назад и галлон кофе. Будь добра, оденься. Пожалуйста.

Он сделал ударение на последнем слове, как в тот день, когда просил ее потанцевать с ним на террасе. Рейн отвернулась, чтобы положить биту рядом с зонтиками и не дать Мейсону увидеть, что с ней сделало одно его слово.