– О! То-то я чувствую, будто меня обложили дровами для костра. – Рейн встала, прошлась по камере. – Боже мой, если бы я нормально поговорила с Мейсоном! Ведь была такая возможность, Зоэ. Правда. А я позволила себе отвлечься на него, его семейство, магазины, танцы и…

– На то, что было после танцев.

Закрыв руками пылающее лицо, она прислонилась к исписанной стене.

– Он будет презирать меня. Наверное, уже презирает. Давно копившиеся слезы, которые она сдержала перед охранником, наконец пролились. Рейн сползла по стене, уронила голову па колени Зоэ и зарыдала как дитя.

– Они вернулись.

– Кто вернулся, Скотт? У меня производственное совещание, – ответил Мейсон.

– Те люди из ФУЗЕ. Они снова напали на склад, влезли на крышу и запустили воздушные шары с большим плакатом. Кроме того, они заклеили все окна призывом «Долой бизнес! «.

– А чему ты радуешься?

– Мы поймали двоих.

– Хорошо. Как, черт побери, они влезли на крышу? Куда смотрели охранники, которые не должны их пускать?

– Охранник был на патрулировании, он поймал их. Руководитель группы и сотрудник, отвечающий за паблисити, сейчас в полицейском участке. Кройцмиллер знает, как выжать из обвинения по максимуму.

– Прекрасно. – Мейсон схватил карандаш, чиркнул несколько строчек в блокноте. – Как реагируют средства массовой информации?

– Здесь плохие новости, хотя я уже позвонил Бену Пратту, он над этим работает. Во время ареста там были репортеры, и бесстрашный лидер ФУЗЕ сделала очень подробное заявление. В том контексте звучало очень убедительно. К тому же громадный плакат и… гм… фото. Боюсь, это касается вас лично.

– Что именно?

– Вы там высотой десять футов, с окровавленным ножом. Правда, карикатура довольно хорошая.

Карандаш в пальцах Мейсона разломился пополам.

– Немедленно снять.

– Да, сэр. Мы занялись этим сразу же, как только полиция закончила дела. Плакат конфискован, хотя люди, которые фактически нарушили границу, удрали.

– Вряд ли это имеет значение, если у нас их лидер. Соединишь меня с Кройцмиллером. – Мейсон взял новый карандаш, сделал еще одну пометку. – Бесстрашный лидер, да?

– Да, сэр.

– Как его зовут?

– Сейчас посмотрим. – Шуршание. Скотт перетасовал бумажки. – Вот. Арестованы две женщины: Зоэ Р. Левин и Лорейн М. Хобарт. Не знаю, кто из них кто.

Мейсон слышал каждый удар сердца, будто его усиливала акустическая система офиса.

– Повтори.

Скотт повторил имена.

– Спасибо, я поговорю с тобой позже, – механически произнес Мейсон. Все правильно: Рейн и ее подруга Зоэ. Он выключил связь и повернулся к участникам встречи: – Я вынужден попросить вас перейти в конференц-зал. Грэг, вести будете вы. Вот мои замечания по темам, разберитесь. Отчет должен быть у меня на столе завтра утром.

– Да, сэр.

Обменявшись смущенными взглядами, присутствующие собрали бумаги, и вышли из офиса.

После их ухода Мейсон повернулся к окну. В такой же прекрасный, безоблачный день, как сегодня, адвокаты занимались документами по его разводу с Элизабет. Тогда, как и сегодня, тоже было предательство.

И сделал он почти то же самое, как в тот день, когда Рейн ушла от него после их занятий любовью: повернулся и стукнул кулаком по столу.

Дверь открылась, и в кабинет заглянула секретарша.

– Вы в порядке, мистер Александр?

– Снимите пять тысяч наличными с моего персонального счета, – сказал он, не отвечая на вопрос. – Потом соедините меня с Кройцмиллером.

– Да, сэр. Одну минуту. Мейсон закрыл глаза.

Стерва. Если уж говорить об использовании людей, то Элизабет сущий младенец по сравнению с Рейн Хобарт.

Услышав свое имя, она поглядела на Зоэ, потом встала:

– Здесь.

– Вы – со мной, – сказала женщина-полицейский. – Левин? Вы – с офицером Толли, вон туда.

Рейн пошла за офицером по коридору.

– Вы уже привлекались к суду?

– Нет, мэм. Обвинения были сняты.

Рейн оглянулась и увидела, как Зоэ сделала ей победный знак.

Ими занимались отдельно. Рейн выдали пронумерованный конверт с личными вещами и указали на дверь. По пути она заглянула в конверт, чтобы достать часы, а когда подняла глаза, то увидела за стеклом Мейсона.

Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя, и, надевая часы, она повторяла, что их отношения были деловыми, а не любовными.

– Неужели это Кошелек? – спросила Зоэ, проходя мимо. У нее был такой же конверт. – Он великолепен.

Рейн кивнула.

Наконец ремешок был застегнут, она запечатала конверт и вышла за дверь. На лице Мейсона не дрогнул ни единый мускул, когда он увидел ее, зато у нее в глазах отразилась целая буря чувств.