Боджи справится со своей задачей. Среди пачек денег они спрятали небольшой приборчик, который поможет проследить за их передвижениями. Далеко от Боджи они не уйдут.

Сантино остановил свой выбор на Блэки и послал его за деньгами, а сам тем временем ждал в машине вместе с Роберто, Бриджит и двумя другими громилами. Они остановились за квартал от универмага. Блэки был высоким парнем с длинной и узкой челюстью, гладкими прямыми волосами и с вечной презрительной усмешкой на губах.

– Не заставляй себя долго ждать, – скомандовал Сантино.

Он подался вперед и похлопал Бриджит по ноге. Она отпрянула от него.

– Мы с девчушкой сгораем от нетерпения, – ухмыльнулся он. – Правда, детка?

Не гони так, – взмолилась Пейж. – Ты нас угробишь. Тогда-то уж от тебя точно не будет никакой пользы.

Хочешь вести сама?

– Честно говоря, да.

Джино притормозил у обочины, и они поменялись местами. Она пристегнулась ремнем безопасности и заставила его сделать то же самое. Он с неохотой подчинился – риск всегда больше подходил его натуре.

Она умело вклинилась на своем «порше» в нескончаемый поток машин, мчавшихся по Тихоокеанской магистрали. Им предстояло ехать до Лос-Анджелеса еще, по меньшей мере, два часа.

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным, – простонал Джино. – Когда я доберусь до того негодяя, что заварил всю эту кашу, он пожалеет, что вообще появился на свет.

Не болтай, – бросила Пейж, гоня даже быстрее, чем Джино, но более хладнокровно. – Побереги силы. Лаки, наверное, с ума сходит. Когда мы приедем, ты ей понадобишься.

Мне следовало все время находиться рядом с ней, – переживал Джино. – Боже! Но кто это сделал? Кто посмел?

Ленни хотел позвонить в полицию.

– Не вздумай, – сказала Алиса с необычайной для нее твердостью. – Лаки сказала, что все под контролем.

Под чьим контролем? – сердито вскричал он. – И почему никто не дозвонился до Олимпии?

Мы пытались, – ответила Алиса. – Но ее невозможно найти.

Господи! – вырвалось у него. – Бриджит – ее родная дочь. Она должна находиться здесь. Или по меньшей мере знать, что происходит.

Я все время ей звоню.

А где сейчас Лаки?

В комнату зашел Коста.

Я только что говорил с ней. Деньги переданы. Боджи идет по следу. Нам теперь остается только ждать и надеяться, что дети вернутся.

Но я не могу просто так сидеть и ждать! – вскричал Ленни. – Где она? Какой номер телефона в машине?

Коста с неохотой подчинился.

Она рассердится, если ее сейчас побеспокоят, – предупредил он. – Она хочет, чтобы линия оставалась свободной.

Мне наплевать, рассердится она или нет, – взорвался Ленни. – Я тут тоже не посторонний. Очень жаль, что ей это не нравится.

Донателла Боннатти смотрела на Стивена.

– Э... Э... мистер Беркли. Вы приходить говорить мой муж. Он здесь нет. Тогда вы можете уходить, да?

Стивен внимательно поглядел на нее. Ее явно охватило волнение и нетерпение. Кто бы ни говорил с ней по телефону, он бесспорно расстроил ее. Интуитивно он чувствовал, что то был не Боннатти, но что речь шла о чем-то, с ним связанным.

Донателла заковыляла к двери. Пуговицы на ее халате расстегнулись, открывая взгляду могучую грудь и пристойное белье.

Вы уходить сейчас. Мне надо ехать.

Стивен кивнул.

Я вернусь, чтобы поговорить с Сантино.

Она не слушала, сгорая от нетерпения поскорее избавиться от него. Порнографический журнал и роль Сантино в его издании больше не казались ей заслуживающими внимания. Ее мысли занимало теперь нечто совсем иное.

– Делайте что хотеть. О'кей. О'кей.

Она выставила его за дверь и решительно захлопнула ее у него за спиной.

Он сел за руль машины, выехал на улицу, там остановился и принялся ждать. Пятнадцать минут спустя появилась желтая «тойота». За рулем была Донателла.

Она отправилась в сторону Голливуда.

Стивен последовал за ней.

Иден в волнении шагала по дому. Она попробовала наложить на лицо грим, но ей не удалось скрыть следов, нанесенных кулаками безжалостного Сантино. Ничего, пройдет. Слава Богу, ссадины и синяки проходят. Неделя, две – и она снова будет выглядеть, как всегда.

Зеко сидел у бассейна лицом к дому и бросал орешки в свою мерзкую распахнутую пасть. Что за кретин! Она ненавидела его не меньше, чем Сантино. Они оба – свиньи, считающие женщину существом второго сорта.