Шрифт:
– Ты находишь? Ты способен чувствовать такие тонкости? Вероятно, именно по этой причине Лиза считает, что ты подходишь Хелен.
Дверь открылась, и появилась Лиза.
– Хелен еще одевается. Она скоро присоединится к нам.
Маклейн взял ее за руку:
– Думаю, что не присоединится. У Дюклерка другие планы. Мы пообедаем одни.
Они ушли, и Данте повернулся к двери. Он рисовал себе находящуюся за ней женщину. До этого он полагал, что она груба и вульгарна. Или по крайней мере опытна и расчетлива.
«Тебе следует отправиться домой к своей любимой леди, которая ждет тебя».
Он представил себе Флер, сидящую в гостиной и пишущую письма. Не ожидающую его, а, наоборот, испытывающую облегчение от того, что его нет дома. Довольную тем, что не видит его голодного взгляда.
Если бы она была абсолютно холодна, он бы еще мог это терпеть. Если бы она не дрожала, когда он ее целовал, он прекратил бы это делать. Однако ее чувственность не умерла. Она была жива, но не развита.
Понимание этого сводило его с ума.
Он ощущал тогда ее тело в постели.
Он помнил ее стоны удовольствия возле изгороди.
Он видел ее смятение после того поцелуя в карете.
Он толкнул дверь и распахнул ее.
Горничная Лизы заканчивала застегивать нежно-голубое платье Хелен. Хелен тряхнула своими огненно-рыжими волосами и повернула голову к двери, на пороге которой показался Данте.
Он жестом отстранил горничную и закончил застегивать платье самостоятельно. Щеки Хелен порозовели, однако возражений с ее стороны не последовало.
– Лиза с Маклейном ушли. Я отвезу вас домой в моей карете, если это вам подходит.
Она протянула руку, взяла голубую шелковую шаль и накинула ее на плечи и руки.
– Благодарю вас.
Он сопроводил ее до кареты. От нее исходил мускусный, экзотический запах духов, который долетал до него, словно теплый порыв ветра.
Флер редко пользовалась духами, а когда употребляла их, то это был легкий цветочный запах, который напоминал ему тот ясный полдень и объятия на траве вблизи живой изгороди.
– Вам нравится Лондон? – спросил он.
Она ответила пространно. Ее рассказ о том, как она пытается получше узнать город и приспособиться к его сложностям, занял все время, покаони шли до того места, где он оставил Люка вместе с новой каретой и велел его дожидаться.
Люк открыл рот, когда увидел красавицу Хелен. Он едва смог скрыть свое смущение из-за того, что является как бы соучастником неверности хозяина.
Что ж, парню лучше уж привыкнуть к этому, Данте дал Люку указания, как ехать к дому Хелен, затем влез в закрытую карету и сел рядом со своей спутницей.
– Лиза говорила, что ваш брат – пэр, – сказала Хелен.
– Виконт.
– Она сказала, что он женился на оперной певице.
– Его жена на сцене раньше не выступала и начала петь в театре лишь после того, как они прожили в браке несколько лет.
Она засмеялась:
– Ну да, конечно, мистер Дюклерк. Иначе и не могло быть. Очень щедро с его стороны – позволить ей это.
– Многие считают такое неразумным и скандальным.
– Это говорит о его неординарности. Он знал, что многие будут так считать. Вы согласны?
– Она будет выступать в Лондоне перед Рождеством. Возможно, вам удастся ее услышать.
Хелен позволила шали упасть с ее молочно-белых плеч.
– Удивительная карета, – с восхищением проговорила она. – У моего отца был экипаж. Не столь шикарный, как этот, но вмещал двоих.
– А сейчас его нет?
– Отец и мама умерли несколько лет назад.
Проклятие!
– Мне не следовало говорить об этом? – спросила она.
– Мне интересно узнать о вас как можно больше.
– Но не такие вещи. Должно быть, сейчас вы боитесь, что я выплесну на вас историю о том, как я осталась сиротой с тремя маленькими сестренками, и заявлю, что не стала бы поддерживать с вами компанию, если бы не оказалась в стесненных обстоятельствах.
– А вы именно в такой ситуации?
Она снова засмеялась. Аромат духов заполнил все пространство.
– Я была ребенком и получила скромный, но достаточный для того, чтобы прожить, доход. Его хватило на то, что бы я сделалась актрисой, о чем я всегда мечтала. Не думайте, мистер Дюклерк, будто вы хотите воспользоваться моей ситуацией. Я знаю, чего хочу. – Ее рука скользнула по его груди к шее. Она подалась вперед, и ее груди прижались к его руке. – Я докажу вам.