Да, Дэвид де Абиндон, лондонский торговец, был очень красив. Его можно было бы даже назвать прекрасным, если бы не жесткие складки у рта.

Казалось, он видит ее насквозь, и Кристиана ощутила неловкость. С ее стороны было неучтиво так разглядывать его, но и он тоже хорош. Он ведь старше, и ему легче держать себя в руках.

– Не хотите ли снять накидку? Здесь тепло, – тихо произнес он.

Одна только мысль о том, чтобы остаться без накидки, почему-то привела ее в ужас. Кристиана была убеждена, что без нее почувствует себя совершенно раздетой, и в ответ на его предложение только покачала головой и плотнее запахнула накидку.

Легкая улыбка вновь заиграла на его губах, но взгляд остался непроницаемым.

Поколебавшись, она произнесла:

– Мне говорили, что вы…

– Старше.

– Да.

– Меня явно спутали с моим покойным хозяином и партнером Дэвидом Константином. До меня он владел этим делом.

– Да, очевидно.

Молчание затягивалось. Он спокойно продолжал наблюдать за ней. Кристиана внезапно почувствовала, что от него исходит какая-то необъяснимая сила и еще что-то неуловимое, и ей стало тревожно. Но ведь она пришла сюда, чтобы поговорить с ним, и он просто терпеливо ждет, когда же она наконец изложит суть своего дела.

– Мне необходимо сказать вам кое-что важное.

– Рад слышать это.

Она, вздрогнув, взглянула на него.

– Что?

– Рад слышать, что речь идет о чем-то важном. Не хотелось бы думать, что вы одна проделали такой путь по ночным улицам ради пустяка.

Она не могла понять, то ли он отчитывает ее, то ли дразнит.

– Я не одна. Во дворе меня ожидает рыцарь, – многозначительно сообщила Кристиана.

– Как любезно с его стороны удовлетворить ваш каприз. Нет, не дразнит. Отчитывает.

Раздражение наконец заставило ее собраться с мыслями. Этот человек начинал вызывать у нее антипатию. В его присутствии она чувствовала себя незащищенной. Сквозившая во всей его повадке гордость и какая-то отстраненность еще больше раздражали ее. Она ожидала встретить пожилого человека, который отнесся бы к ней с большим почтением, понимая разницу в их положении.

– Господин Дэвид, я пришла просить вас отказаться от вашего намерения взять меня в жены.

Он взглянул на огонь, потом на нее. Закинул ногу на ногу и удобнее устроился в кресле. Непроницаемое выражение не покинуло его глаз, но на губах вновь заиграла легкая улыбка.

– А с какой стати мне делать это, миледи? Казалось, он совсем не удивился и не рассердился. Возможно, ей все-таки удастся добиться своей цели.

– Господин Дэвид, я уверена, что вы достойный и благородный человек. Но ваше предложение было принято без моего согласия.

Он бесстрастно посмотрел на нее.

– И?..

– И?.. – повторила она несколько растерянно.

– Миледи, для вас это прекрасный повод отказаться, но при чем здесь я? Выскажите вашу волю королю или архиепископу – и дело с концом. Меня ваше согласие или отсутствие такового не касается.

– Все не так просто. Возможно, в вашей среде так принято, но я подопечная короля. Он дал согласие от моего имени. Ослушаться его…

– Церковь не обвенчает женщину, не желающую вступить в брак, даже если это воля короля. Я же, напротив, дал слово и не могу отказаться. К тому же у меня нет для этого причин.

Его абсолютная безмятежность вывела Кристиану из себя.

– Тогда позвольте мне более ясно обрисовать положение, и у вас, возможно, появятся причины. Я не хочу выходить за вас замуж, потому что люблю другого.

Он продолжал смотреть на нее с той же невозмутимостью. Ни один мускул не дрогнул на его лице, словно они вели обычную светскую беседу.

– Для вас, несомненно, это повод для отказа, леди Кристиана. Но меня это опять-таки не касается.

Она не верила своим ушам. Неужто он готов мириться с тем, что она ему сказала? Неужели у него нет гордости? И сердца?

– Зачем же вам жениться на женщине, которая любит другого? – выпалила она.

– Полагаю, это случается сплошь и рядом. В Англии масса браков, заключенных в подобных обстоятельствах. В конце концов, это не так уж важно.

О святые угодники! Надо же было, чтобы ей попался человек, предпочитающий брак по расчету! Ну да, он же купец!

– В вашей среде это, возможно, и недостаточно серьезная причина, – попыталась объяснить она, – но браки, основанные на любви, стали…

– Вы уже второй раз произносите подобное, миледи. Больше так не говорите. – Он по-прежнему сохранял спокойствие и невозмутимость, но в его голосе прозвучали властные нотки.

– О чем вы?

– «В вашей среде». Вы уже дважды сказали это.