Словно в подтверждение ее слов, он расхохотался.

— О, с тобой действительно плохо обошлись! Это говорит не в пользу таких мужчин, как я.

Она предположила, что он говорит о медиках вообще, и не попросила уточнить. Он стянул с нее одеяло. Его пальцы скользнули по вырезу ночной сорочки и замерли, слегка прикоснувшись к верхней пуговке. Она положила ладонь на его руку и покачала головой.

— Я сама. — Теперь говорить было легче, однако голос оставался хриплым. И она снова понадеялась, что он примет это только за проявление заболевания.

— Ты не из болтливых.

Он уже раньше сделал это замечание. По опыту она знала, что многих людей это беспокоит.

— Да, — тихо подтвердила она. — Не из болтливых. — Она покончила с первой пуговкой.

— Еще одну, — приказал он.

Она взглянула на него непонимающе. Он указал на ее руку:

— Еще одну пуговку, пожалуйста.

Она расстегнула ее пальцами, которые стали непослушными из-за виски и опия. И уставилась на его руку, повисшую в воздухе у самого ее сердца.

— Твой румянец начинается прямо отсюда, — сказал он. И прикоснулся кончиками пальцев к коже как раз над бьющимся сердцем.

— С твоим сердцем все в порядке. — Он расстегнул еще одну пуговку на ее сорочке и приказал: — Придвинься поближе. — Поскольку она находилась в оцепенении, его руки обхватили ее, чтобы придвинуть к нему. Он положил ладонь ей на спину, возле лопатки.

Его уверенный жест, в котором не было ничего личного, заставил ее почувствовать облегчение, но сердце ее билось учащенно, а в голове стоял туман.

— Сделай глубокий вдох, — приказал он. — Вот так. Задержи дыхание. — Он потер ладонью ее спину, — Теперь медленно выдохни.

Она послушалась. Сердце стало биться ровнее, дыхание замедлилось.

— Так-то лучше, — заметил он. — Мне в какой-то момент показалось, что ты можешь потерять сознание.

— Мне тоже, — ответила она с мрачной серьезностью. — У меня немного кружится голова.

Он отпустил ее:

— Тебе следует лежать.

Это самое лучшее из его предложений, подумала она.

— Хорошо.

Она вытянулась на боку, подложив под голову подушку.

— Я не очень-то умею обращаться с больными, — признался он, снова прикоснувшись к ее щеке.

Она удивилась такому признанию, но потом вспомнила его замечание по поводу прошедшего дня. Возможно, он вовсе не такой уж самонадеянный; возможно, его самолюбие уязвлено неудачей с одним из предыдущих пациентов. Ей показалось, что они поменялись местами и это ее позвали в качестве целителя. И по-доброму улыбнулась ему.

— По-моему, у вас чудесно получается, — сказала она.

Он мигнул, глаза его потемнели.

— Ну спасибо. Очень мило с твоей стороны подбодрить меня.

Ее улыбка стала шире, а ресницы сонно опустились. Самым заветным ее желанием было иметь ту же профессию, что и у него. Она решила сказать ему об этом.

— Надеюсь, когда-нибудь у меня тоже так хорошо получится.

— Так ты признаешь, что тебе есть чему поучиться?

Она выразительно кивнула. Неужели он мог в этом сомневаться? Она широко зевнула и потянулась, сунула одну руку под подушку и повернулась на бок.

— Так ты хочешь кое-чему у меня поучиться?

— Мне бы очень хотелось. — Она говорила серьезно. Не считая его манер, на нее произвела впечатление его преданность делу. Возможно, ему не понравилось, что прервали его светские развлечения, но ведь он все равно пришел.

— Ты меня удивляешь, — сказал он. — Не ожидал такого, когда шел сюда вечером.

Кажется все, кроме Харлана Портера, понимали, что девушка не из борделя. Она слишком устала, чтобы думать, почему получается так, хорошо это или плохо; просто поглубже зарылась в подушку и пробормотала:

— Гм-м-м.

— Ты собираешься уснуть?

Она покачала головой, ощущая, как сон медленными волнами накатывается на нее. Почувствовала, что он слезает с постели, И уснула.

Ее разбудил жар его тела. Она была поражена, осознав, что трогает его повсюду… и еще больше поразилась, обнаружив, что даже теперь не отодвинулась. Он плотно прижался к ней, его руки затерялись в водопаде ее темно-рыжих волос, рот касался ее уха. Дыхание его было горячим и сладким. Он что-то шептал ей. От его прикосновений и этого страстного шепота по ее спине пробегала дрожь. Восхитительное ощущение охватило все ее тело. Руки скользили вокруг его грудной клетки. Ее волосы рассыпались по их плечам и груди, опутывая и соединяя. Она положила голову ему на плечо и прижалась губами к его коже.

Тепло его тела окутывало ее. Она сильнее прильнула к нему, испытывая удовольствие от его силы и жара. Его пальцы погладили ее руку, И не было в мире ничего более естественного, чем улыбнуться и прижаться к нему губами. Она почувствовала, как отвердел его сосок, когда она взяла его в рот. Ее груди налились. У нее вырвался прерывистый вздох. Казалось, его руки были одновременно везде, вызывая неведомые ей доселе чувства. Она обхватила своими руками его плоть, и он застонал в предвкушении удовольствия.