К удивлению Мэдисона он протянул их Джорджу.

– Но учтите, парень ни с кем не разговаривает вот уже неделю.

Когда они вышли на улицу, Мэдисон спросил:

– Он что, всем дает ключи?

– Он не хочет прерывать свою игру в карты, вот в чем дело.

Хиккок или слишком уважал Джорджа и не думал, что тот позволит Хэну убежать, или слишком презирал, считая, что побег тот организовать не сумеет, или же ему вообще было наплевать.

Тюрьма оказалась небольшим каркасным строением. Абилин только в прошлом году назначил своего первого шерифа, и пока что город устраивала такая постройка.

Камера Хэна на самом деле была просто комнатой с решеткой на двери. Кровать, стол, стул и лампа для чтения – все это создавало уют, который отсутствовал напрочь в нормальных тюремных камерах.

Хэн валялся на кровати, когда Джордж открыл дверь. Он даже не пошевелился, только посмотрел на человека, который стоял рядом с Джорджем.

Он вгляделся в Мэдисона пристально, узнал его и весь напрягся.

Хэн сел на своей кровати.

– Какого черта ты сюда явился? – спросил он. Говорил он почти шепотом, но очень злобно.

Несколько вариантов ответов вертелись на языке Мэдисона. Будучи виргинцем в Гарварде во время войны, он не раз сталкивался с недружелюбными людьми и знал всякие способы избежать конфронтации. Кому нужно было отвечать вежливо, кому жестко, а кого и ошарашить неожиданным вопросом на вопрос. И с Джорджем, и с Хэном он мог бы поговорить так, чтобы они сразу поняли: его голыми руками не возьмешь.

Но он не для того проделал весь этот долгий путь из Бостона, чтобы скандалить с братьями. Он считал себя человеком достаточно защищенным от эмоций и всякой сентиментальной чепухи, но внезапно обнаружил, что там, где дело касалось его семьи, он все еще оставался ее членом, и все, что происходило в клане, касалось его лично. Все было, как и десять лет назад.

– Я приехал, чтобы помочь тебе.

– И как долго ты пробудешь на этот раз? – осведомился Хэн, даже не думая смягчаться. – Подождешь, пока меня повесят, или уедешь в самом разгаре процесса?

– Тебя не повесят.

– Да? И как же ты это устроишь? Джордж ведь не позволит мне совершить побег. Он вернет меня сюда, если я убегу.

– Я адвокат, – объяснил Мэдисон. – Я намерен доказать, что ты не убивал Троя Спраула.

– Итак, беглец возвращается в качестве классного адвоката, чтобы помочь своим бедным, невежественным братьям, – усмехнулся Хэн.

Мэдисон сдерживался из последних сил. Ни Джордж, ни Хэн так и не простили его. А что уж там ждать от других братьев? Вообще, какого черта он делает здесь в таком случае?

– Почему ты так уверен, что я не убивал Троя? – спросил Хэн, явно пытаясь вывести Мэдисона из себя.

– Я не верю, что ты, которого я знал мальчиком, стал убийцей.

Возможно, их отец и постарался в свое время испортить ребят, как мог, но не настолько, чтобы сделать из них убийц. Это он должен постоянно держать в уме. То, что его братья думали о нем, и что он думал о них, было сейчас не главным.

– Откуда ты знаешь, какой я? Ведь тебя не было рядом, когда я рос, и ты не знаешь, что из меня вышло.

Мэдисона поразило одно обстоятельство. Несмотря на то, что Хэн говорил очень тихо, голос его звучал в ушах адвоката, будто раскаты грома.

– Спроси кого хочешь из тех, кто знает меня, ну, хоть Джорджа, и все тебе скажут – я убийца. Я бы убил этого Троя, если бы он сказал еще хоть одно слово про отца.

– Не говори глупости, Хэн, – сказал Джордж.

– Зачем ты привел его сюда? – спросил Хэн у Джорджа. – Лучше бы застрелил его на окраине города.

– Он хочет помочь.

– Мне не нужна его помощь, – произнес Хэн, сверкая глазами, холодными, как два голубых бриллианта. – Убери его отсюда или я его убью.

Мэдисон повернулся на каблуках. Гнев красной пеленой затуманил его сознание, он испытал чувство тошноты и острую боль в животе. Он понимал, конечно, что Хэн будет зол на него, но не ожидал ярости такой страшной силы.

Хэн ненавидел его, это ясно. Почти так же, как сам Мэдисон ненавидел своего отца. Он прекрасно знал всю мощь этого чувства. И никогда уже Хэн не будет относиться к Мэдисону по-другому, пусть тот даже докажет в суде невиновность младшего брата.

Мэдисон задержался на минуту у дверей тюрьмы. Он смотрел на провинциальный серый городок – пыльные улицы, которые становятся страшно грязными после первого дождя; шум и вонь скотопрогонных дворов, которые вызвали у него такое отвращение, когда он только что сошел с поезда; здания с фальшивыми фронтонами, магазины, в которых продаются только самые необходимые, простые, нужные в хозяйстве товары; тусклый свет дюжины салунов, из которых раздаются звуки расстроенного пианино и визгливые голоса безголосых певичек; лающий смех пьяных ковбоев, этих выпавших из времени людей. Нет, пусть развлекаются, как хотят, он не осуждал, но и понять их не мог тоже.