– Да, я уж не упущу своего. – Лукас Джонсон расхаживал взад-вперед по пушистому ковру, еле постукивая сияющими черными ботинками. – Не спускай с него глаз, Дерриксон, – медленно произнес Джонсон. – Делай это тихо, незаметно, но чтобы он всегда был под контролем. Ты слышишь, что я говорю? Подожди несколько дней, а затем попробуй еще раз.

– Да, сэр, я так и сделаю.

– Это вопрос времени, – добавил Джонсон и, остановившись перед мраморным камином, поставил на него стакан мадеры, а затем снова стал ходить по роскошно убранной гостиной. – Все будет хорошо.

Прохаживаясь по комнате, Джонсон гладил темные усы – он был красив и знал это. Высокий, стройный, с горящими голубыми глазами и аристократическими чертами лица, в костюме из тонкого сукна, с белым накрахмаленным воротничком, шейным платком и золотыми часами, он выглядел как настоящий джентльмен.

Джонсон улыбнулся в предвкушении победы. Разделять и властвовать – прекрасная политика. Теперь, когда Брет ушел, старый дурак Маккал-лум остался совсем один, как мул, оторвавшийся от стада. Россу Маккаллуму некому было помочь, но Росс сам был виноват в этом, приложив немало усилий, чтобы потерять друзей и нажить врагов. Джонсон решил, что пришло время убрать с дороги Маккаллума.

– Вы получили известия от Бартоломью? – поинтересовался Дерриксон.

– О да. – Джонсон улыбнулся своей широкой улыбкой, разбившей за сорок лет его жизни не одно женское сердце. – Сегодня утром я получил от него телеграмму. Хорошие новости, скоро Коб нагонит Брета Маккаллума.

– В самом деле?

– Никаких сомнений, он сейчас где-то в Аризоне, – холодно ответил Джонсон, прохаживаясь взад-вперед у большого окна, выходящего на улицу. В его мягком голосе чувствовалось удовлетворение. – Возможно, молодой наследник будет убит раньше, чем детектив, которого нанял Росс, достигнет границы штата. – Джонсон отвернулся от окна, и его губы исказила зловещая улыбка, так пугавшая Дерриксона. – У нас все получится.

– Да, сэр, непременно. – Дерриксон вдруг поставил бокал, не в состоянии больше сделать ни глотка. Обманывать жестокого финансового воротилу – одно, а убивать молодого человека, только начинающего жить, – совсем другое. Дерриксона начинало тошнить, когда он думал об этой части работы. Его успокаивало лишь то, что ему придется взять на себя только Росса Маккаллума, а всю грязную работу сделают Бартоломью и Коб.

С тревогой Дерриксон посмотрел на Джонсона. Тот весь дрожал от возбуждения. «Да это просто дьявол, – вдруг понял Дерриксон, – он получает удовольствие от зла, которое творит».

– А что, если Коб не доберется до молодого Маккаллума раньше детектива? – отважился спросить Дерриксон, испугавшись, что если он будет молчать, то Джонсон заметит, какой нервничает. – Что, если Коб собьется со следа?

Лукас Джонсон подошел к журнальному столику, налил себе еще вина и поднес бокал к губам. Свет от хрустальной люстры заиграл в золотом кольце с большим рубином.

«Зря задал глупый вопрос», – пожалел Дерриксон. Ответ на него был очевиден даже для Дерриксона. Он хорошо управлялся с бухгалтерскими счетами, но в войне, которую вел Джонсон, не брезгующий никакими средствами, от этого клерка не было никакого толку.

– Если на нашем пути встанет детектив, – вздохнул Джонсон, прищурив глаза, – ему не поздоровится. Коб получил приказ и выполнит его.

«Дьявол, – снова подумал Дерриксон, подавляя в себе желание вскочить и выбежать из комнаты. – Сущий дьявол».

Но он должен был подчиняться этому ужасному человеку. Пути назад не было. Ни для Дерриксона, ни для Джонсона, ни для Коба с Маккаллумом. Они будут биться до конца.

Штат Аризона

– Осторожно, мисс, – предупредил Анабел бородатый кучер, помогая ей слезть с повозки, и захлопнул дверь. Девушка взяла саквояж и ступила на пыльную дорогу.

– Добро пожаловать в Джастис, – буркнул кучер. Анабел огляделась и с трудом подавила стон отчаяния.

Городишко был маленьким и грязным, с убогими лачугами и несколькими недостроенными большими зданиями, на первых этажах которых размещались магазинчики, салуны, платные конюшни и дешевые гостиницы. По улицам носило пыль и перекати-поле.

«Ну, а чего ты ожидала, – ругала себя Анабел, вцепившись в сумку. – Ты ехала не в Париж или Нью-Йорк».

Неудивительно, что где-то здесь в последний раз видели Брета. Если надо было от кого-то спрятаться, то этот мрачный и запущенный город, несомненно, подходил для этого.

Анабел была единственным пассажиром, сошедшим в унылом Джастисе, и она прекрасно понимала желание других поскорее продолжить путь. На улице она не увидела ни души, если не считать седого торговца на старой сломанной ло-возке, разговаривающего с самим собой. Ветер гнал по дороге коричневое кружево перекати-поля, на розовом небе сияло уже наполовину скрывшееся солнце, воздух был горячим, пыльным, пропахшим прогнившим деревом и лошадиным навозом.