Ну вот ее и наказали, и теперь она плыла на «Попутном ветре», слушая рев океана и глядя на великолепное звездное небо. Селия улыбнулась, подумав, что жизнь играет с нами порой странные шутки.

– Я кажусь вам смешным? – спросил Роман Бернсайд.

Селия смутилась.

– Я улыбалась… своим мыслям, правда. Семья отправила меня на этом корабле в наказание, а я получаю удовольствие от этого путешествия и жду не дождусь, когда увижу Гонолулу.

Роман удивился.

– Значит, вы не хотели ехать? Так почему же согласились?

– Я… Меня заставили. – Девушка смутилась еще больше.

– Понимаю. Ну что ж, не хочу проявлять излишнее любопытство, мисс Гриффин. Я подошел к вам вовсе не за этим. Утром ваша кузина забыла на палубе книгу. Я собирался вернуть ее за обедом, но, очевидно, морская болезнь удержала ее в каюте. Поэтому возвращаю книгу вам.

Селия почувствовала себя уязвленной. Так вот зачем он искал ее!

– Я верну книгу Ребекке. Спасибо, что принесли ее, – сухо сказала она.

– Пожалуйста. – Роман поклонился. Мужчины редко вели себя с Селией столь холодно, и это разозлило ее.

– Вы всегда так любезны? – с издевкой спросила она.

Его глаза блеснули.

– Да, мисс Гриффин. А разве этого не следует делать?

– Нет! Я… Не обращайте внимания. – Девушка, вскинув голову, направилась к кают-компании.

Она ступила на темную лестницу, крепко держась за поручень. Четыре месяца назад роковой семейный совет резко изменил ее жизнь. Мать и отец, сестры и их мужья сыпали словами «искусительница», «неисправимая», «предательница» и другими, ничуть не лучше этих.

Селия была дважды помолвлена и оба раза расторгла помолвку, причем однажды – за несколько часов до свадьбы. Она флиртовала с красивым троюродным братом до тех пор, пока их не застали крепко обнявшихся на лужайке за домом. Для Селии это было лишь мимолетным удовольствием, и она, разумеется, оборвала бы эти отношения, не дав им зайти слишком далеко.

Но семья сочла это позором. Один из зятьев даже усомнился в ее невинности. Селия возмутилась, ибо была девственницей, не сделала ничего плохого и не желала выслушивать оскорблений.

Однако истинной причиной ее изгнания были не кокетство и флирт, а ее статьи в «Скрибнерзе». Селия всю жизнь много читала, была лучшей ученицей в школе мисс Тины и живо всем интересовалась. С пятнадцати лет она вела дневник, записывая туда свои мысли и наблюдения.

Однажды Селия отправила несколько страниц из своего дневника в журнал «Скрибнерз», который выписывал ее отец. Это были заметки о прядильной фабрике, принадлежавшей Хэйлу Гриффину, а также о фабриках некоторых других заводчиков, сколотивших капитал на поставке тканей для обмундирования северян. Все эти фабрики сбрасывали отходы в ближайшие мельничные пруды.

Селия обвинила их в том, что они бесчестно наживаются на войне и загрязняют водоемы. Подписалась она мужским именем. Прочитав за обедом ее ядовитую и остроумную статью, отец пришел в негодование от того, что какой-то наглый выскочка осмелился на подобную клевету.

Два дня спустя Лидия Гриффин, проверяя, хорошо ли горничная вытерла пыль, обнаружила черновики заметок Селии.

Итак, Селия «предала» и опозорила семью не только тем, что отвергла двух женихов, но совершила проступок, вторгшись в чисто мужскую сферу деятельности и прикрывшись мужским именем. Ее решили наказать.

Вот так она и оказалась на пути к Сандвичевым островам вместе с Ребеккой, дамой весьма строгих правил, но любящей посплетничать. Селия не нуждалась в наставнице и просила отправить ее одну. Но, уж конечно, мать и отец даже слушать ее не стали. Бостонские девушки из хороших семей не путешествуют в одиночестве. Да и когда еще представится такая возможность? Это же настоящая удача! Ребекка Салснер, бездетная вдова, отправлялась на острова, чтобы выйти замуж за преуспевающего священника, с которым два года состояла в переписке, и Селия могла поехать вместе с ней.

В Гонолулу замужняя тетка Селии содержала школу «Хавайи Ней», подготовительное учебное заведение для белых мальчиков. Тетя Гаттерас и дядя Джуд были столпами местного общества. Предполагалось, что Селия будет преподавать в их школе год-другой, а затем выйдет замуж.

В письме Гаттерас, врученном Ребекке, мать Селии выражала желание, чтобы ее дочь выдали за респектабельного человека старше Сорока лет, с устойчивыми представлениями об избраннице.

«Хочу надеяться, что таким образом мятежный дух Селии будет усмирен,– писала мать аккуратным почерком. – Прилагаю к письму чек на крупную сумму. Эти деньги должны пойти на содержание дочери и на ее приданое. На случай замужества Селия везет с собой и вещи, ибо сомневаюсь, что на островах можно приобрести модную одежду. Надеюсь, ты проследишь за всем этим, дорогая Гаттерас».