– Ты его любишь?

– Нет, но он мне нравится.

– А он тебя?

– Да.

– Ты говоришь, между вами ничего не было.

– Он поцеловал меня в щёку – раза два, по-моему. Это всё.

– На каком же основании бумага утверждает, что третьего числа ты провела с ним ночь?

– Я поехала с ним на его машине посмотреть Беблок-хайт; на обратном пути в лесу, миль за пять до Хенли, отказали фары. Темень была непроглядная, я предложила остаться и подождать рассвета. Мы заснули, а когда рассвело, поехали дальше.

Она услышала, как мать судорожно глотнула воздух, а у отца вырвался странный горловой звук.

– А на пароходе? А у тебя на квартире? И ты утверждаешь, что между вами ничего нет, хотя он тебя любит?

– Ничего.

– Это правда?

– Да.

– Разумеется, это правда, – вмешалась Динни.

– Разумеется! – повторил генерал. – А кто в неё поверит?

– Мы не знали, что за нами слежка.

– Когда он приедет?

– С минуты на минуту.

– Ты видела его после того, как получила извещение?

– Да, вчера вечером.

– Что он говорит?

– Обещает сделать всё, что я сочту нужным.

– Ну, это естественно. Надеется он, что вам поверят?

– Нет.

Генерал отошёл с бумагой к окну, словно намереваясь получше разглядеть её. Леди Черрел села. Она была очень бледна. Динни подошла к сестре и взяла её за руку.

– Когда он приедет, – неожиданно объявил генерал, поворачиваясь к окну спиной, – я хочу повидаться с ним один на один. Попрошу, чтобы никто не говорил с ним до меня.

– "Свидетелей просят удалиться", – шепнула Клер.

Генерал вернул ей документ. Лицо у него было подавленное и усталое.

– Мне очень жаль, папа. Мы, конечно, наделали глупостей. Добродетель ещё не служит себе наградой.

– Ею служит благоразумие, – отпарировал генерал. Он дотронулся до плеча Клер и пошёл к двери в сопровождении Динни.

– Мама, он верит мне?

– Да, но только потому, что ты его дочь. И чувствует, что не должен бы верить.

– Ты тоже это чувствуешь, мама?

– Я верю тебе, потому что знаю тебя.

Клер наклонилась и поцеловала мать в щёку:

– Благодарю, мамочка, но мне всё равно не легче.

– Ты говоришь, этот молодой человек тебе нравится. Ты познакомилась с ним на Цейлоне?

– Нет, я впервые встретилась с ним на пароходе. И поверь, мама, мне сейчас не до страстей. Я даже не знаю, оживут ли они во мне. Наверно, нет.

– Почему?

Клер покачала головой:

– Я не желаю вдаваться в подробности нашей жизни с Джерри даже теперь, когда он так по-хамски потребовал возмещения ущерба. Честное слово, оно огорчает меня больше, чем мои собственные неприятности.

– Мне кажется, этот молодой человек пошёл бы за тобой куда угодно и когда угодно.

– Да, но я этого не хочу. К тому же я дала обещание тёте Эм. Я вроде как поклялась, что в течение года не натворю глупостей. И я держу слово – до сих пор. Но меня прямо подмывает отказаться от защиты и стать свободной.

Леди Черрел промолчала.

– А ты что скажешь, мама?

– Отец должен считаться с тем, как это отразится на репутации твоей семьи и твоей собственной.

– Что в лоб, что по лбу. В обоих случаях конец один и тот же. Если мы не будем защищаться, мне дадут развод, но он едва ли привлечёт к себе внимание. Если будем, это вызовет сенсацию. "Ночь в машине" и так далее, если даже нам поверят. Представляешь себе, мама, как набросятся на нас газеты?

– Знаешь, – медленно сказала леди Черрел, – решение отца в конце концов предопределено тем, что ты рассказала про хлыст. Я никогда не видела его таким взбешённым, как после того разговора с тобой. Думаю, он потребует, чтобы вы защищались.

– Я ни за что не упомяну о хлысте перед судом. Это прежде всего бездоказательно, и потом, у меня тоже есть гордость, мама…

Динни последовала за отцом в его кабинет, который домашние иногда именовали казармой.

– Ты знакома с этим молодым человеком, Динни? – взорвался наконец генерал.

– Да. Он мне нравится. Он действительно любит Клер.

– Какой расчёт ему её любить?

– Папа, надо быть человечным!

– Ты веришь ей насчёт автомобиля?