Я сказала:

— Донна, тебе пришла в голову верная мысль. Пожалуй, я составлю тебе компанию.

— О'кей. Но поторапливайся. Нельзя тратить попусту драгоценное время.

Она надела весьма респектабельный зеленый купальник, а я надела свой черный закрытый, и только мы собирались выйти, в наших халатах и тапках, зазвонил телефон. Я чуть не выскочила из кожи, я никогда не слышала, чтобы звонок был таким долгим. В нашей комнате был телефон, рядом с моей кроватью, а другой в комнате Джурди и Аннетт; но мне не приходило в голову, что они работают.

— Кто бы это мог быть? — удивилась я.

— Возьми трубку и узнаешь, — сказала Донна.

Я подняла трубку и сказала:

— Хелло!

Изысканный женский голос произнес:

— Это мисс Томпсон?

— Да, говорите.

— Мисс Томпсон, я звоню из офиса мистера Куртене. Вы не могли бы спуститься вниз к мистеру Куртене, как только это вам будет удобно?

Это звучало так угрожающе, что я сразу же онемела. Я спросила:

— Зачем?

— Мистер Куртене объяснит это, когда он вас увидит. Спасибо, мисс Томпсон.

Я положила трубку и опустилась на свою кровать. Неприятность. Это могло означать только неприятность. Грязная Морда снова нарвалась.

— В чем дело? — спросила Донна.

— Мне нужно зайти в офис Куртене.

— Чего он хочет?

— Откуда мне знать? Думаю, я нарушила несколько этих проклятых правил и он собирается меня отругать.

— Ох, тьфу! Какое правило ты нарушила?

— Твоя догадка все равно что моя.

Она сказала:

— Я пойду с тобой, Кэрол. Мы обе спустимся вниз, чтобы увидеться с ним. Если он хочет отругать тебя, пусть тогда отругает и меня.

Я с благодарностью посмотрела на нее. Она была для меня сильной поддержкой.

Я вздохнула и стащила халат, спустила плечики черного купальника; она сказала резко, как будто, по ее мнению, я была в беспамятстве:

— Что ты собираешься делать?

— Переодеться.

— Ради чего?

— Донна, нам не разрешено идти в главную часть отеля, если мы не одеты должным образом.

Ее глаза забегали:

— Ты считаешь, что тебе нужно снова одеться? Ты собираешься надеть платье, и пояс, и чулки?

— Мы должны это сделать.

— А затем ты собираешься вернуться назад, снова все снимешь и снова наденешь купальник?

— Вот именно.

— Ты ненормальная!

— Я не ненормальная. Может быть, правила дурацкие. Но я не ненормальная.

— Все ненормально, — закричала она на меня. — Мне кажется, мы находимся в безумном мире. — Она сняла свои тапки и швырнула их в стену, одну за другой. Потом она начала спокойно переодеваться.

Мы обе оделись в белые платья, возможно, под воздействием подсознательной идеи, что мы можем умиротворить мистера Куртене, проскользнув в его офис как пара заблудившихся весталок. Но это оказалось лишним. Мы обнаружили его сидящим за большим светлым столом в просторной светлой комнате, декорированной с роскошной простотой светлой мебелью и светлым ковром; и он приветствовал нас с таким энтузиазмом, что меня тут же охватило изумление, какого черта на самом деле ему нужно.

— Мисс Томпсон! И мисс Стюарт! Как приятно! Вы обе спустились ко мне! Как великолепно! — Он улыбнулся мне, но распространял свой заряд главным образом на Донну.

Она сказала:

— Фу, мистер Куртене, я чувствовала себя так ужасно на другую ночь Вы были так любезны, и мы провели такой чудесный вечер, а затем, когда мы ушли, мы не могли никак найти вас, чтобы поблагодарить за ваше гостеприимство. Почему, мистер Куртене, вы должны думать, что мы — неотесанные люди.

Он и Донна перестали наконец осыпать друг друга . розами, и наконец он обратился к сути дела.

— Теперь, мисс Томпсон, — он весь озарился улыбкой, — у меня для вас сюрприз.

Я тоже вся задрожала, но без улыбки:

— Да, мистер Куртене?

— Не будете ли вы так любезны пройти со мной? Донна и я с удивлением посмотрели друг на друга и вышли вместе с ним в вестибюль. Он повел нас к лифту; бой в лифте превратился весь во внимание; мистер Куртене назвал лишь этаж, когда мы вошли; бой в лифте сказал: «Да, сэр», когда закрылись двери; и когда двери вновь открылись, мы оказались в огромном гараже, который, по-видимому, находился под отелем. Не слишком блестящая идея, но и мой разум тоже был не в блестящем состоянии. Я была в густом тумане.

Мистер Куртене щёлкнул пальцами одному из обслуживающего персонала, указал на меня, и прислужник сказал: «Да, сэр» и поспешил прочь, как выпущенный из катапульты. Очевидно, это был самый главный момент. Мистер Куртене повернулся ко мне, вынул конверт из бокового кармана своего черного пиджака, вручил его мне с улыбкой и сказал:

— Это, моя дорогая юная леди, объяснит вам все.

Я открыла конверт и вынула из него листок. Красной шариковой ручкой на фирменном листе почтовой бумаги отеля «Шалеруа» было начертано: