Это может быть понятно остальным девятнадцатилетним девушкам, но для меня это оказалось совершенно новая идея, и мне нужно было немного времени, чтобы подумать об этом. Всю свою жизнь я ходила в полном обалдении и не гарантирую, что я могу себя переделать так быстро, как этого, видимо, ожидает мисс Уэбли. Это было достаточно похоже на превращение кухонного газа старого образца, в натуральный газ, который качают в Техасе. Мне могло понадобиться множество совершенно новых труб; и мое давление должно было приспособиться к ним — это точно.

— Теперь, — продолжала мисс Уэбли, — мы перейдем к уходу за собой. Это действительно особая тема по своему существу, и мы займемся ею детально по ходу занятий. Но с вашими волосами мы что-то должны сделать немедленно. Вы можете понять почему. Я уверена, что вы не нуждаетесь в том, чтобы подробно излагать вам это. Только представьте себя работающей на одном из наших новых реактивных лайнеров. Каждую минуту вы заняты тем, что подаете еду и напитки, которые, конечно, должны быть приготовлены на камбузе; пассажиры постоянно вызывают вас, не говоря уж о капитане и команде, и т. д. И у вас просто не хватает времени бегать в дамскую комнату каждые полчаса и причесываться. Это непрактично, девушки. Вы просто должны иметь такую прическу, которая всегда изящна и аккуратна. К тому же, сообразуясь с нашими правилами, необходимо иметь естественный цвет волос, — вот так, и не нужно изменять их цвет при помощи полоскания, осветления или подкрашивания, — и нужно, чтобы они были достаточно короткими и не касались воротничка вашей униформы.

Она дождалась, пока замерли крики.

— Я сделаю только предварительный осмотр, — сказала она. — Когда мы перейдем к деталям ухода за собой, мы отработаем наиболее подходящие вам стили причесок. Но, между прочим, я боюсь, что некоторым из вас придется навестить парикмахера сегодня вечером.

— Сегодня вечером!

Она сочувственно улыбнулась и начала осматривать первый ряд девушек. Здесь были две француженки, одна из них с милым «конским хвостом».

— Нет, «конский хвост» не подходит, Сюзанна, — сказала мисс Уэбли.

— Но…

Мисс Уэбли повернулась ко второй француженке, у которой, очевидно, волосы были подстрижены специалистом по стрижке пуделей.

— Я думаю, тебе придется их расчесать, Жаклин.

— Но…

И так далее, ряд за рядом, пока она не подошла к нашему. Только для трех девушек из первых пятнадцати осмотр прошел безнаказанно.

Она посмотрела на темно-красные волны волос на голове Донны и мягко спросила:

— Это ваш естественный цвет волос?

— О да, мисс Уэбли.

— Превосходно. Но, простите, они слишком длинны на спине и к тому же их слишком много спереди. Подрежьте их сегодня вечером, если можно.

— Но, мисс Уэбли…

Она повернулась ко мне.

— Кэрол, подстричься.

У меня даже не хватило времени открыть рот. Она подошла прямо к Альме. Она посмотрела, на предмет гордости Альмы — на волосы, венчающие ее голову, черные и блестящие, вьющиеся вокруг ее лица и шеи, и сказала:

— О, дорогая.

Альма ответила с застенчивым смешком:

— Это мои собственные, мисс Уэбли. Они спускаются до середины моей спины.

— Альма…

— Да. Такие волосы носят леди в Италии.

— Прости, Альма…

— Да. В Италии мужчины говорят женщинам, как они должны носить волосы.

— Альма, видишь ли, правила…

— Ах! Эти правила не для итальянских девушек. Для американских девушек — да. Для французских девушек — да-они, во всяком случае, обладают ужасными волосами. Для девушек любого другого сорта — да; но не для итальянских девушек. Нет.

Мисс Уэбли произнесла спокойно:

— Ты, может быть, права, Альма. Я поговорю с директором школы.

— Хорошо! — сказала Альма. — Он чуткий человек, Он поймет.

Мисс Уэбли вернулась к своему столу.

Донна зло прошептала мне:

— Мой Бог, это хуже, чем в армии. Какого дьявола они не прикажут нам пойти, и обриться наголо, а затем снабдят нас париком.

— Спокойно, — сказала я.

— Не успокаивай меня. Я готова лопнуть от злости.

— Теперь, — сказала мисс Уэбли, -давайте поговорим одну минуту о гигиене. Девушки, я не должна говорить вам о важности гигиены…

Она была прервана опять Бетти, девушкой в очках, которая работала у мистера Гаррисона. Бетти решительно вошла в классную комнату и протянула ей сложенный листок бумаги; и я праздно размышляла, какого беднягу поволокут на ковер на сей раз. И по какой причине? Улыбка одному из швейцаров в «Шалеруа», может быть.

Мисс Уэбли произнесла:

— Кэрол Томпсон.

— Я не поверила своим ушам. Ох, нет! Снова лицом в грязь! Это невозможно. Что я сделала на этот раз? Существовала ли справедливость на этом свете? И мое сердце начало биться «стук-стук», потому что я знала, что не выдержу, чтобы два утра подряд меня выволакивали перед очи мистера Гаррисона и сдирали шкуру.

Я поднялась, дрожа как лист.

Мисс Уэбли сказала:

— Пожалуйста, отправляйся в кабинет доктора Дьюера. Бетти покажет тебе дорогу.