Сзади донесся тревожный голос Трейгера, но девушка услышала его слишком поздно. Низко растущая ветка де­рева ударила ее по плечу и выбила из седла. В стремитель­ном падении Сирена вскрикнула от боли, пронзившей плечо, и упала на землю.

Тьма распростерла над ней свои крылья, и Сирена об­мякла, радуясь безмолвию, поглотившему ее стоны.

Отзвуки тихих голосов просочились в затуманенное сознание Сирены. Она попыталась приподняться, но в гла­зах потемнело от острой боли в плече и ребрах. Ее затош­нило, и со слабым стоном девушка уронила голову на подушку, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Раскат грома такой силы, что казалось, сама вселенная раскололась надвое, заглушил чей-то разговор в соседней комнате. Сирена ужаснулась разгулу стихии. Когда она была маленькой, то потерялась во время грозы и с тех пор не могла преодолеть страх перед завыванием ветра, громом и вспышками молний. Пережитый испуг навсегда запечат­лелся в ее памяти, и при приближении бури Сирена стара­лась заранее укрыться в надежном месте.

Следующий оглушительный удар исторг вопль из ее горла, и, несмотря на нестерпимую боль в ребрах, она изо всех сил вцепилась в неудобную узкую кровать.

Через минуту тусклый луч света осветил убогую комна­тушку. Чья-то рука опустилась на ее влажный от испарины лоб и убрала с него спутанные пряди.

– Как ты, Сирена? – Успокаивающий голос Трейге­ра пробился сквозь пелену страха, но Сирена молчала, и он коснулся губами ее лба. – Ты меня слышишь?

Стены лачуги затрещали, когда очередной раскат грома разорвал небеса. Широко распахнув глаза, девушка схва­тила Трейгера за руку и взмолилась:

– Не оставляй меня!

Дождь выбивал нетерпеливую дробь по крыше, ветер ревел и посвистывал, задувая сквовь щели в стенах. При­жавшись к Трейгеру, она пыталась успокоиться. Сирена чувствовала себя слабой и одинокой, совсем как в детстве, когда, как дикий зверек, искала укрытие от разрядов мол­ний и проливного, дождя. Вот и сейчас она цеплялась за Трейгера, словно он мог защитить ее от всех опасностей.

Трейгер заметил ужас в ее глазах.

– В чем дело, Рена? – мягко спросил он.

– В грозе. – И спрятала голову у него на плече, дрожа всем телом, как былинка на ветру. – Не покидай меня, Трейгер. Пожалуйста, не оставляй меня одну, – всхлипнула она, уткнувшись в его рубашку.

Трейгер обнял ее и прилег рядом.

– Со мной ты в полной безопасности, – заверил он девушку, потершись подбородком о ее макушку. – А те­перь спи. Я побуду с тобой, пока гроза не стихнет.

Спи! Как можно спать, когда мучительные воспомина­ния не оставляют ее в покое? Она заглянула ему в лицо. Тусклый свет, падавший из соседней комнаты, отбрасывал неровные тени на резкие черты. Отчаянно пытаясь не ду­мать о буре, свирепствовавшей за стенами ненадежной по­стройки, Сирена постаралась сосредоточить внимание на мужчине, чье сильное тело вытянулось рядом с ней на узкой кровати.

В ее глазах светилась мольба, неосознанная, жгучая: «Я нуждаюсь в тебе». Несмотря на все свое упрямство и независимый вспыльчивый нрав, у Сирены была своя ахил­лесова пята – страх перед грозой. Трейгер не мог отвести от нее взгляда. Отлично сознавая, что пользуется беспо­мощностью девушки, он не удержался и прильнул к ее губам, не в силах устоять перед страстью, которую разбу­дила златовласая плутовка.

Когда их губы встретились, за окном сверкнула мол­ния, и Сирена, забыв о боли, крепко обняла Трейгера, впившись ногтями в твердые мускулы его спины. Пульс ее бешено бился в едином ритме с гулкими ударами его серд­ца. Горячая властная рука чашею накрыла ее высокую грудь, лаская и теребя вершинку, зажигая огонь, заслонивший страх перед завыванием ветра за окнами.

У Сирены не было ни сил, ни желания противиться его ласкам, она ощущала только великую потребность в утеше­нии, которое дарили его объятия. Осторожно стянув с нее платье, Трейгер проложил дорожку из поцелуев вдоль то­ченой шеи к выпуклости грудей. Сирена судорожно выдох­нула и, повинуясь древнему инстинкту, выгнулась ему навстречу. Стон блаженства слетел с ее уст, когда горячий язык обвел маковку груди, а ладонь легла на живот, погла­живая трепещущую плоть.

– Рена… – В его голосе звучала страстная мольба, руки блуждали по внутренней поверхности ее бедер, остав­ляя на коже пламенеющий след.

Жгучее томление вытеснило призрачные воспоминания, и Сирена отдалась его возбуждающим ласкам. Трейгер накрыл губами ее рот, погружаясь глубоко внутрь, между тем как опытные пальцы неторопливо скользнули по бед­ру, отыскали мягкую расщелину ее женственности.

Жаркое пламя вспыхнуло в крови Сирены. Задохнув­шись, она самозабвенно прижалась к Трейгеру, покоряясь неистовому желанию. Изысканное, мучительное наслажде­ние нарастало с каждым его прикосновением. Сирена теря­ла рассудок, ей казалось, что она умирает, – так велика была потребность в нем. Она погладила кудрявую поросль у него на груди и животе, поражаясь скрытой силе, кото­рая таилась в его расслабленной позе. Трейгер резко втя­нул воздух, ощутив у себя на бедре маленькую нежную руку, и Сирена испытала радость от сознания того, что ее прикосновения возбуждают мужчину и она может вернуть ему хотя бы малую толику того блаженства, которое он подарил ей.

– Я предупреждал тебя, что я не джентльмен, – прохрипел Трейгер, схватив ее руку и поднося к губам. – Я хочу тебя, Рена! – Голос его дрожал от страсти, серые глаза потемнели от желания.

Сирена обратилась к нему за утешением, забыв обо всем, однако его слова заставили ее опомниться. «Это чистое безу­мие! – говорила она себе. – Он не испытывает ко мне глубоких чувств. Он всего лишь жаждет удовлетворить жи­вотные инстинкты, и ему все равно, кого обнимать».

– Но я ничего не знаю о тебе.