– Пойдемте. – Он взял ее под руку, увлекая вперед. – Скажите мне, Честити. Что, по-вашему, может заставить врача лечить бедных, нищих людей?

Честити нахмурилась. Она догадывалась, что он проверяет ее и многое зависит от ее ответа.

– Кто-то же должен, – проговорила она. – То, что они бедны, еще не значит, что они не болеют. Скорее наоборот, судя по тому, что я видела.

– И каких врачей, по-вашему, они заслуживают? Честити задумалась, глядя на свои ноги, ступавшие по свежевыпавшему снегу.

– Обычных, полагаю, – подняла она на него глаза. – А разве бывают другие?

– Да, неквалифицированные.

– О! – Она начала понимать, куда он клонит. – Вряд ли такая работа хорошо оплачивается.

Дуглас улыбнулся скорее горькой, чем веселой улыбкой.

– Лекарства тоже недешево стоят.

– О! – опять повторила она, вспомнив, что почти все пациенты выходили из его кабинета с теми или иными лекарствами. Теперь она поняла. – Выходит, вы должны еще и обеспечивать их лекарствами.

– И чтобы продолжать их лечить, я должен иметь средства, – заключил он.

Честити вытянула губы, безмолвно свистнув в знак понимания.

– Вы хотите сказать, что те бедняги из Эрлз-Корт и есть ваша основная забота, Дуглас? Что вы собираетесь лечить богатых только для того, чтобы заботиться о бедных?

– Совершенно верно. – Он не мог определить, как она отнеслась к его откровению, но ему нравилось, что она хотя бы пытается взглянуть на ситуацию под разными углами.

Честити подняла на него сияющий взгляд, улыбнувшись с такой искренней теплотой и пониманием, что его сердце воспарило.

Она вытащила руку из муфты и вложила ее в его ладонь.

– По-моему, вы делаете замечательное дело, Дуглас, просто великолепное.

Ей вдруг стало неловко при мысли, что она невзлюбила доктора вначале и презрительно отзывалась о нем в разговоре с сестрами. В сущности, она оклеветала хорошего человека. По-настоящему хорошего. И его резкость, высокомерие и даже грубость по отношению к ней ничуть ее не оправдывают. Человек, который так самоотверженно помогает тем, кто действительно нуждается в помощи, может позволить себе иронические замечания о богатых ипохондриках. И конечно же, ему нужна богатая жена, чтобы выполнить его миссию.

Что ж, она поможет ему найти такую.

Дуглас улыбнулся и крепче сжал ее руку:

– Теперь вы понимаете, почему я просил вас хранить молчание?

– Ну, это я всегда понимала, – кивнула Честити. – Чего я не могла понять, так что вы там делаете. Вы не произвели на меня впечатления альтруиста, посвятившего себя благородной миссии.

– Едва ли я могу претендовать на столь высокое звание, – усмехнулся Дуглас, взглянув на часы. – Нам придется нанять экипаж. В три часа придет богатый пациент, и я не хотел бы заставлять его ждать.

– Конечно. – Честити отняла у него свою руку. Внезапно ее пробрала дрожь, несмотря на теплое пальто, и она подняла воротник.

Дуглас снял свой теплый шарф и остановился, повернув ее лицом к себе. Он обмотал шарф вокруг ее шеи и заткнул концы за отвороты пальто, действуя быстро и деловито, с сосредоточенной морщинкой на лбу. Но, когда его руки переместились ей на плечи, расправляя мягкую шерстяную ткань, его движения замедлились. Внезапно он склонил голову и чмокнул ее в кончик носа. У Честити перехватило дыхание, но она постаралась сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Дуглас поднял голову и рассмеялся.

– Ваш бедный носик покраснел от холода. Мне давно уже хотелось согреть его, – объяснил он свой поступок.

– Вот еще! Невинный повод для подобных выходок! – чопорно произнесла Честити, отстранившись от него и неосознанно потирая кончик носа затянутой в перчатку рукой. Шарф хранил тепло и запах его кожи, и ее щеки внезапно загорелись, несмотря на холод.

– Я хотел как лучше, – отозвался Дуглас с ухмылкой, в которой не содержалось даже и намека на раскаяние.

Он окинул взглядом улицу и, вложив в рот два пальца, громко свистнул, подзывая кеб. Когда тот подъехал, Дуглас открыл дверцу для Честити, которая проворно забралась внутрь, лишив его шанса подхватить ее за талию, затем влез сам и сел напротив.

– Все время забываю, что вы не любите, когда вам помогают, – заметил он. – Я не люблю фамильярности, – попыталась она принять высокомерный вид, но без особого успеха. Дуглас только улыбнулся в ответ, и Честити ощутила приступ раздражения, грозивший нарушить установившуюся между ними гармонию. – Есть еще один вопрос, на который хотелось бы получить ответ. – Она слегка прищурилась. – Почему вы так грубо обошлись со мной? Дело ведь не только в том, что я раскрыла ваш секрет, не так ли?

Дуглас взглянул на ее решительно сжатый рот и мог поклясться, что в ореховых глазах полыхает пламя. Она хочет получить ответ? Что ж, ему есть что сказать, только вряд ли его слова придутся по вкусу мисс Дункан.