С этими словами священник отошел назад к алтарю, и барон подвел Алси к ступенькам амвона. Священник в последний раз отечески улыбнулся ей, потом, к ее испугу, три раз мягко дунул на нее, осенил крестом ее лоб и грудь, положил руку ей на голову и начал произносить долгую молитву. Его звучный голос взлетал к высоким сводам и доходил до всех собравшихся. Алси застыла на месте. Время от времени паства что-то хором пела, священник снова дул Алси в лицо. Она поворачивалась то к собравшимся, то к алтарю. Служка возглашал что-то из тени, барон шепотом подсказывал Алси слова, которые она должна повторить и которых не понимала.

Через несколько минут барон прошептал ей на ухо:

– Теперь говорите: Pisteuo eis ena Theon, Patera [3] …

Алси с облегчением узнала греческий. Мозг перевел слова на английский, и она поняла, почему слова показались ей такими знакомыми, – это был «Символ веры». Алси послушно повторила фразу, четко и без запинки, совсем не так, как прежде давала ответы на незнакомом языке. Она почувствовала прилив благодарности к барону Бенедеку. Оказывается, причина проверки ее знаний отчасти состояла в том, чтобы найти подходящий язык, на котором ей легче произнести наставление обращающихся. Было бы мучительно механически повторять незнакомые звуки.

Алси подвели к маленькой купели. Ритуал крещения продолжался. Она стояла спокойно, когда священник помазал ее елеем, а когда он наклонился начертать крест на ее ногах, поняла, почему ее попросили снять чулки. Затем священник, погружая руки в купель и зачерпнув воды, трижды возложил их на склоненную голову Алси. Ледяная вода побежала по растрепанным волосам за воротник, оставляя мокрые пятна на лифе забрызганной грязью амазонки. После очередной долгой речи священник снова помазал Алси елеем и подвел к алтарю. У нее ноги тряслись от исходившего от каменных плит холода, ум затуманивала усталость. Страх, который Алси испытала, войдя в церковь, превратился в оцепенение задолго до окончания церемонии.

Через несколько минут прихожане с жаром запели молитву, а выступивший из толпы мужчина встал рядом с Алси и бароном. Значит, начинается церемония венчания? Алси бросила на барона нерешительный взгляд, а он посмотрел на нее с такой уверенностью и даже с триумфом, что ее тело дрогнуло в плотской реакции. Он не жалеет, что решил жениться на ней, во всяком случае, пока. Барон ни секунды не колебался, не выказал сомнений и неуверенности. «Но он не женщина», – предательски нашептывал Алси внутренний голос. Чем рискует мужчина в браке, даже в таком? Ее же единственной защитой была неприкосновенность личной доли в приданом.

Священник снова заговорил, и Алси опять вовлекли в круговерть чужих традиций. Она повторяла разные фразы, как на обычной английской свадьбе, но на языке, которого она не понимала, и явно произносила слова неправильно. Священник надел кольцо на безымянный палец ее правой руки и трижды поменял его с кольцом барона. Как необычно, подумала она, что мужчины тоже носят кольца.

Вдруг она услышала, что барон Бенедек произносит ее имя, – значит, это обмен клятвами. Когда пришла ее очередь, Алси повторила те же звуки, но, должно быть, не заметила, как в спешке пробормотала его имя, не разобрав его в потоке незнакомых слов.

Откуда-то извлекли пару венцов, соединенных лентой, и возложили им на головы, трижды снимая и надевая. Барон все время держал Алси за руку. Они трижды отпили вина из бокала, потом священник повел их вокруг аналоя. Паства тем временем опускалась на колени, поднималась, пела и нараспев отвечала на возгласы священника, дьяконы и служки исполняли свои скромные роли.

Венчание неожиданно закончилось, и новоиспеченный муж, крепко взяв Алси под руку, повел назад сквозь толпу. Некоторые прихожане зааплодировали новобрачным, но большинство оживленно болтали, обсуждая только что закончившуюся церемонию.

Через несколько мгновений Алси снова очутилась в коридоре, в котором барон поцеловал ее перед свадьбой. Теперь он остановился, захлопнул дверь церкви, словно закрыл дверь в личную гостиную, и снова посмотрел на Алси. Медленная улыбка расплывалась на его лице, и Алси снова обдало жаром.

– Теперь мы официально поженились. Все, что полагалось выполнить по закону, завершено, – сказал барон, и его светлые глаза блеснули.

Алси разинула рот, а ее муж расхохотался, как напроказивший мальчишка, и, быстро наклонившись к ее раскрытым губам, поцеловал, как опытный мужчина. Не успела Алси ахнуть, как барон выпрямился, и ее тело завибрировало от шока. У нее возникло ощущение, будто она до сего момента не понимала, что значит слово «чувствовать»; что ее нервы до сих пор спали, а теперь вдруг встрепенулись и запели противоречивую мелодию.

– Там ваша горничная, – отрывисто сказал барон, кивком головы указав в конец коридора, и свет, льющийся из дальней двери, блеснул на его волосах.

Алси услышала слабый стук каблуков по каменным плитам.

– Ей покажут, где мои покои, и она придет переодеть вас к обеду. – Барон умолк, позволяя новобрачной вникнуть в сказанное.

– Вы хотели сказать «наши» покои? – придя в себя, возразила Алси, не успев обуздать присущий ей дух противоречия.

Барон медленно оглядел ее, и она проглотила ком в горле от легкости в голове и тяжести в теле.