«Он поймет, когда я все объясню», – с отчаянием подумала Кэндис.

Она отдалась бы Брэдли, если бы хоть на минуту верила, что таким образом спасет Джека. Но вряд ли майор откажется ради этого получить от пленника необходимые ему сведения. Хотя, если Брэдли поймет, что Джек не заговорит, может, он согласится принять ее услуги в обмен на освобождение пленника? А если не получится, она соблазнит часового, охраняющего тюрьму, и он откроет ей дверь камеры!

Оба плана пугали Кэндис, но одно было совершенно ясно: о завтрашнем отъезде не может быть и речи.

Она никак не могла заснуть. Чувствуя нервозность матери, Кристина то и дело просыпалась и плакала. Кэндис успокаивала малышку, находя некоторое утешение в этом занятии. Ночь казалась бесконечной, и небо посветлело, превратившись из черного в мглисто-серое, прежде чем Кэндис сомкнула глаза.

Когда она проснулась, разбуженная плачем Кристины, солнце стояло уже высоко в небе. Кэндис быстро покормила и переодела дочку, затем тщательно умылась, желая выглядеть как можно лучше. Если придется, она готова соблазнить майора даже за завтраком. Оставив Кристину в колыбели, Кэндис пошла через плац к штаб-квартире адъютанта. И остановилась как вкопанная.

– Джек!

Он был привязан к столбу посреди двора, совершенно обнаженный. Это был вид пытки. Летом температура в пустыне достигала сорока пяти градусов. Его лицо, распухшее и окровавленное, было изуродовано до неузнаваемости. Один глаз заплыл. Нос был сломан, губы разбиты. Из-под повязки на плече сочилась кровь. Все тело было в синяках и кровоподтеках.

Кэндис бросилась к нему и упала на колени:

– О, Джек, что они с тобой сделали?

Его единственный глаз смотрел на нее жестко и холодно.

– Ты бросила меня, – ответил Джек, с трудом шевеля распухшими губами. – Ты предала меня.

– Я больше не позволю им мучить тебя, клянусь! Джек, я не думала, что так получится! Поверь мне!

– Ты… заманила меня сюда? – В его голосе звучали гнев… и отчаяние.

– Нет, клянусь тебе, нет! Джек, поверь мне!

– Встаньте, миссис Кинкейд. Вы не должны разговаривать с ним, – участливо произнес мужской голос за ее спиной.

– Нет! – выкрикнула Кэндис, вскинув взгляд на капрала Тарновера. – Мне нужна вода. И тряпки. Сейчас же развяжите его!

– Прошу вас, мэм, встаньте. Вам не следует этого видеть. – Капрал поднял Кэндис.

Она рванулась из его рук.

– Вы же убиваете его! Как можно быть таким жестоким!

– У нас приказ, – сказал Тарновер, уводя ее. Кэндис, плача, оглянулась назад. Джек не смотрел на нее, уставившись единственным глазом прямо перед собой.

– Джек! – простонала она. – О, Джек, мне так жаль! Он не повернул головы и никак не показал, что верит Кэндис или хотя бы слышит ее.

Высвободившись из рук юного капрала, Кэндис бросилась к майору и без стука ворвалась в его кабинет. Он поднял голову от бумаг, но не удивился, а лишь приподнял брови:

– Как я понял, вы хотели бы поговорить со мной?

– Вы намерены убить его?

– Я намерен повесить его – после того как он все расскажет.

– Он скорее умрет, чем скажет хоть слово! – крикнула Кэндис. – Неужели вы не понимаете?

– Мы заставим его, – самоуверенно заявил Брэдли.

– Нет, он апачи!

– Он наполовину белый.

– Но его вырастили апачи! Они воспитали в нем способность терпеть боль! Вы можете сколько угодно мучить его, искалечить, но Джек умрет, не издав стона, а уж тем более не заговорит! Прошу вас! Не делайте этого!

– Пожалуй, нам придется прибегнуть к другому способу, чтобы убедить его, – промолвил Брэдли, задумчиво глядя на Кэндис.

– Что… что вы имеете в виду?

– Мужчина может вытерпеть боль, которую причиняют ему, но не тем, кого он любит. Скажем, его жене… или ребенку.

– Вы не посмеете. – Кэндис боялась не за себя. Она вынесла бы любые страдания, чтобы облегчить участь Джека. Но Кристина…

– Вы правы, – сказал Брэдли. – Я человек и не хотел бы причинить вред вам или вашей дочери. Тем не менее… я должен воспользоваться тем, что вы обе в моей власти. Мы найдем способ с вашей помощью ослабить его волю. Не рискуя моей карьерой.

Сердце Кэндис глухо забилось.

– Тарновер! – крикнул майор, и дверь отворилась. – Проводи миссис Кинкейд в ее комнату. Принеси ей ленч. И поставь часового. Я не хочу, чтобы онаподходила к пленному.

– Слушаюсь, сэр. – Капрал увел Кэндис.

Кэндис не могла есть. Ее мутило. В середине дня она сделала попытку отнести Джеку воды. Кэндис рвалась, кричала и лягалась, пока поставленный у двери часовой с помощью другого солдата не водворил ее назад. После этого Кэндис заперли. Она запустила тарелкой с едой в стену, но легче ей не стало.