— Вы же собираетесь отправиться в долину Рио-Гранде в начале следующей недели, — напомнила ему Келли. — Разве не так?

Ник все еще всматривался в лицо девушки, лаская глазами ее губы. Келли застыла, зачарованная этим пристальным взглядом. Она почувствовала, как приятное тепло разливается по ее телу.

— Нет, — коротко бросил он, отворачиваясь и направляясь к двери в прихожую. — Мы уезжаем сегодня же вечером. Я заеду за вами в девять. Будьте готовы. А сейчас скажите мне адрес.

— Сегодня! — протестующе воскликнула Келли, идя за ним. — Но это невозможно! Я не могу так быстро собраться. Почему вы изменили планы?

— Потому, что так мне кажется лучше, — сказал О'Брайен. — Разве вы не поняли, изучая материалы обо мне, что все гении эксцентричны? Если вы хотите лететь со мной, то будьте готовы к девяти.

— Но я приглашена на обед, — огорченно сказала Келли. — Я же не могу не пойти без всякого предупреждения. А нельзя подождать хотя бы до завтра?

— Нет, нельзя, — сухо ответил он, останавливаясь у входной двери и оборачиваясь к ней. — Какое это свидание настолько важно, что вы не согласны пожертвовать им ради такой сенсационной статьи? С вашим редактором?

— С Маком? — растерянно переспросила Келли. — Нет, это с Симоном Ренвиком. Он работает в отделе рекламы в «Уорлд уикли».

Губы О'Брайена скривились в насмешливой улыбке.

— А вы не теряете времени, не правда ли? — съязвил он. — Так вот, сегодня он обойдется без вашего общества, Кудряшка. Вы можете избавиться от него до того, как я заеду за вами, или я сам займусь этим. Впрочем, не советую предоставлять это мне. Я сегодня что-то не в духе.

«Это вполне очевидно, — подумала Келли. — Похоже, что гении бывают не только эксцентричны, но и очень переменчивы в своих настроениях». Она не могла представить себе, что так рассердило О'Брайена, но он выглядел сейчас таким же свирепым, как его далекий предок ацтек, и ей совсем не хотелось спорить с ним и испытать на себе его ярость.

— Ну хорошо, — со вздохом согласилась она. — Я буду готова к девяти. — Она продиктовала ему свой адрес.

— Прекрасно, — сухо бросил О'Брайен, распахивая перед ней дверь. — И советую вам надеть нечто более практичное, чем этот ваш наряд. Пусть сейчас и май, но там, наверху, может быть очень холодно.

— У меня достаточно здравого смысла. Надеюсь, что и вы последуете своему совету? Я бы сказала, что вы одеты еще менее практично, чем я! — Келли сознательно устремила взгляд на белое полотенце, обернутое вокруг его бедер. — Или занятия йогой научили вас контролировать температуру тела?

Ник весело усмехнулся, в голубых глазах заплясали смешинки, и все недовольство разом исчезло.

— Этому я научился у буддийских монахов на Тибете два года назад, — любезно ответил он. — Разве этот факт не отражен в вашем досье, дорогая? А сейчас я работаю над тем, чтобы направлять кровь к органам, без участия сердца.

— Вы что, стараетесь научиться останавливать сердце? — спросила Келли, удивленно округлив глаза.

— Ну, только на короткое время. Мне потребуются годы, чтобы хоть отдаленно достичь того, что я видел у монахов. Мастер может полностью остановить свое сердце на тридцать минут.

— Как интересно, — протянула потрясенная Келли. — Я, правда, не совсем понимаю, зачем вам останавливать свое сердце, но уверена, что вы добьетесь успеха, если захотите.

О'Брайен улыбнулся, и его белые зубы ослепительно сверкнули на смуглом лице.

— Это вызов, дорогая. Это все равно, что искать ключ или решать головоломку. — Он подтолкнул ее к двери легким шлепком. — Так, значит, в девять, — напомнил он еще раз, затем решительно закрыл за ней дверь.

Боже мой, ну почему она всегда попадает в такие неприятные ситуации? С чувством полного бессилия Келли глядела на Симона Ренвика и Пола Лотнера, стоящих друг перед другом, словно два готовых к драке петуха. Симон, правда, всегда пытался казаться «крутым», но кто бы мог ожидать подобного от худенького очкарика Пола?

— Да послушайте же, тут не о чем спорить, — примиряюще проговорила Келли, становясь между ними. — Я просто немного напутала и назначила два свидания на один вечер. Мне очень жаль, что так получилось, но теперь ничего нельзя сделать, потому что…

— Никто ни в чем тебя не обвиняет, куколка, — свирепо прорычал Симон, не отрывая глаз от сердитого лица Пола. — Предоставь нам самим все выяснить. Почему бы тебе не взять жакет и не подождать меня внизу?

Куколка! Из всех возможных прозвищ это Келли ненавидела больше всего. Да и почему она вообще согласилась встретиться с Симоном? Его атлетическая фигура, приятная внешность и светлые волосы вдруг показались ей слащавыми, а его обаяние слишком поверхностным.