– Черт побери, Джиллиан, почему же ты не сказала об этом раньше? Неужели ты мне не доверяла? – Тут он скривил губы. – Да, пожалуй, у тебя не было оснований доверять.

Джиллиан не сводила глаз с мужа. Глядя на его мрачное лицо, она едва не зарыдала.

– Прости. Я не думала, что это имело какое-то значение. Я ведь его не узнала! Лишь недавно начала понимать, что тут кроется нечто очень важное, о чем мне бы следовало помнить. – Она глубоко прерывисто вздохнула, внутри у нее все вдруг словно оборвалось. – Гарет, умоляю тебя, не сердись! – Губы ее дрожали.

Гарет со сдавленным стоном обнял ее сильными руками и крепко прижал к себе. Она приникла губами к пахнувшей мускусом ложбинке у основания шеи и вдыхала теплый аромат его кожи.

– Я не сержусь, Джиллиан. – Он прижался подбородком к ее голове, после чего слегка коснулся губами ее виска. – Но если тебе известно что-то еще, ты должна рассказать об этом. Прошу тебя, не скрывай ничего.

И тогда Джиллиан поняла, что он тревожился за нее, за ее жизнь. Она оказалась во власти мрачного предчувствия, словно над ней скользнула чья-то зловещая тень. Она теснее прильнула к мужу. Однако даже жар его тела не мог развеять леденящий страх в ее груди.

Гарет строго-настрого приказал ей не покидать замка. Джиллиан негодовала на свое вынужденное затворничество, однако понимала, что иначе нельзя. И тем не менее ее упрямство все равно взяло верх.

Однажды вечером она решила прогуляться по крепостным стенам, примыкавшим к башне, в надежде, что прогулка поможет размять затекшие ноги, а одиночество прояснит ее ум. Когда она встала из-за стола, Гарет с хмурым видом поднял голову. Но она кивнула в сторону двери, которая выходила во внутренний двор и на лестницу, ведущую к башне. Тогда он нехотя согласился и снова обратился к людям за столом.

Воздух в тот поздний сентябрьский вечер был влажным, со следами недавнего дождя, однако полная луна уже вышла из-под серебристой вуали облаков. Порывистый ветер трепал полы плаща Джиллиан, однако ей не было холодно. В течение всего дня она чувствовала ноющую боль в спине и теперь остановилась. Подняв глаза к небу, она сделала глубокий вдох. Свежий бодрящий воздух уносил прочь гнетущую тревогу.

Тут ее охватило недоброе предчувствие. Она будто ощутила близость врага. Джиллиан медленно повернула голову, и у нее мелькнула мысль, что в конце концов она оказалась права.

Король действительно послал за ней своих ищеек. Только позади нее стоял не Роджер Сеймур. То был Джеффри Ковингтон.

– Я ждал вас, миледи.

Джиллиан медленно повернулась, оказавшись лицом к лицу с врагом. Она едва слышала его слова за стуком собственного сердца. В глазах Ковингтона таилась смертельная угроза, заставившая ее похолодеть.

– Лорд Ковингтон! – воскликнула она. – Что вы тут делаете?

На его красивом надменном лице промелькнуло странное выражение, которого она не могла до конца разобрать. К ее немалому удивлению, во всем его облике присутствовал некий налет печали…

– Думаю, вы и сами это знаете, миледи.

Кровь застыла у нее в жилах.

– Вы намерены меня убить, – произнесла она почти беззвучно.

– У меня не осталось иного выбора.

У Джиллиан пошла кругом голова. Его голос выдавал грусть и почти покорность судьбе. Она облизнула пересохшие губы.

– Как вы сюда попали? – услышала она собственный шепот.

– Спрятался в повозке, которую привез сюда местный крестьянин.

В ней стремительно нарастал страх, ногти впились в ладонь. Если бы только ей удалось разговорить его… может быть, тогда кто-нибудь успеет прийти ей на выручку. Джиллиан прошмыгнула бы мимо него, однако она уже не была, как прежде, легка на подъем.

– Знаете, я следил за вами. Вы часто задерживаетесь здесь, на крепостных стенах. Ваше отсутствие обнаружат не сразу. Часовые на сторожевой башне не услышат вашего крика: ветер сегодня слишком сильный. – Ковингтон покачал головой. – Мне самому все это крайне неприятно, Джиллиан. По правде говоря, я сожалею о том, что вынужден на это пойти. Искренне сожалею.

Глаза Джиллиан вспыхнули.

– Лжец! – прошипела она. – Как вы можете сожалеть, когда служите хозяину, столь же порочному, как сам дьявол?

– Ах, миледи, вы меня не поняли! Я намерен убить вас вовсе не ради короля. Я делаю это для того, чтобы спасти собственную шею. У меня нет никакого желания болтаться на виселице, как король хотел поступить с вашим отцом.

Губы ее приоткрылись.

– Полно, Джиллиан. Уж конечно, вы сами обо всем догадались.

Глаза ее округлились от изумления.

– О Господи! – только и могла прошептать она. – Так это вы были в кабинете вместе с моим отцом? Вы и есть тот второй убийца!

– Вы все еще не понимаете, не так ли? Она ошеломленно уставилась на него.