— Мне больше нравится, серебристый саван, чем балетная пачка, — язвительно произнес Тони.

Дик Латхам вновь вовремя вмешался и погасил готовую возобновиться было войну.

— Не выпить ли нам немного вина?

— Здорово! — икнул Ливенворт.

— Послушай, Джеймс, может тебе уже достаточно? Не пей больше, — попросила его Элисон Вандербильт.

— Что?.. Не смей указывать, что мне пить! Слышишь? Это не твое собачье дело! Иди к чертям!

— Повтори, что ты сейчас сказал! — медленно произнес Тони в наступившей тишине.

— Не надо, Тони, прошу тебя, не надо, — тщетно умоляла Элисон, пытаясь предотвратить неминуемую ссору.

— Тони! — равдался голос и Пэт.

— Господа, господа! — прогремел Дик Латхам, однако он не особенно стремился сделать что-либо конкретное для предотвращения скандала.

— Он послал ее к чертям, — подлила масла в огонь Эмма Гиннес.

— Да, я именно так сказал, — самодовольно улыбаясь изрек Ливенворт и повалился в кресло.

Тони возвышался над ним, точно гора. Он наклонился почти к самым ушам пьяного аристократа и раздельно произнес:

— Извинись!

— Тони, он же в отключке, — попыталась вмешаться Пэт.

— Ну так что же дальше? — подала голос Мелисса Вэйн.

— Отвалите от меня, вы все тут засранцы… — икая, проговорил пятнадцатый виконт Ливенворт.

Тони ударил его. Это был умелый удар. Рука его со всего размаха пошла под углом к скулам виконта. Прошлась по ней, не останавливаясь, двинулась дальше. Нос, конечно, мог считаться некоторым препятствием для его кулака, но явно несущественным. Он просто худа-то исчез, спрятался, убрался, оторвался… Нижняя губа вдруг стала вдвое толще и почему-то разделилась надвое. Виконт закашлялся и выплюнул пару желтых от никотина, выбитых передних зубов. Кровь хлынула у него из носа, заливая его дорогой шерстяной костюм, скатерть стола, его руки, которыми он тщетно пытался остановить ее. Виконт Ливенворт побледнел как полотно и сполз на пол.

— О, Боже! — протянул Дик Латхам. — Слава Богу, что высшие слои общества в Англии не очень жалуют своих отпрысков. Иначе мне бы пришлось поиметь малоприятные минуты с его отцом…

— Прямой справа. Я видела такой же удар во время недавнего фильма Ричарда Занука… Но это было давно и не так эффектно, как сегодня, — в восхищении, глядя на Тони, тараторила Мелисса Вэйн.

— Предпочитаете выбитые зубы на закуску, перед супом? — раздался вкрадчивый голос владельца ресторана Брайана, который материализовался рядом со столом. Лорд Ливенворт истекал кровью на полу.

— Все в порядке, Брайан. Я сейчас позабочусь, чтобы его доставили в целости и сохранности в Ленокс-Хилл, — успокоил его Латхам.

— Я поеду с ним и провожу. Он ведь все-таки мой троюродный брат, — раздался решитеньный голос Элисон Вандербильт. Она вытирала платком кровь с лица виконта и пыталась хоть немного выправить то, что прежде называлось носом.

— Извини, Элисон, — вздохнул Тони, потирая ушибленную руку.

— Ладно, все в порядке, — глухо ответила Элисон. Появились два дюжих молодца и потащили пятнадцатого виконта Ливенворта к выходу.

— Ему следует использовать это новое пластическое средство, которое применяют в косметологии, — сказала Мелисса, нисколько не жалея виконта.

— Да, ему следует обратиться в клинику Хоффлина. Он самый лучший хирург из тех, кто занимается пластической хирургией, — добавила Мелисса.

— Интересно, он подаст в суд? Скажем, иск о нанесении тяжких телесных повреждений, а? — неожиданно стала размышлять вслух Эмма Гиннес. Избитый виконт у ее ног мог стать неоценимым подарком судьбы. Ведь его обидчиком был и ее обидчик — все тот же Тони Валентино!

— Английский аристократ не опустится до этого! Но если он все же подаст иск, то придется, конечно, Тони исключить из ряда престижных закрытых клубов, — явно издеваясь, захохотал Дик Латхам. Тони Валентино был пока еще никому не ведомым новичком. Где, в каких клубах он мог состоять?!

Пока гости обменивались мнениями, красивая эфиопка быстро вытерла кровь, убрала запачканную скатерть, постелила новую, поправила столовые приборы, и вновь везде все сверкало и блестело, как будто и не было ничего. А если посмотреть на реакцию остальных гостей ресторана, то и вправду можно было подумать, что все это лишь почудилось. Не хватало только Хаверса и Элисон, которые ушли сопровождать пострадавшего.

— Тебе не следовало этого делать, Тони, — раздался резкий голос Пэт.

— Ты хочешь сказать, что это дело не принесет мне денег? — насмешливо ответил Тони.

Пэт покраснела, побледнела, занервничала… Но все же продолжила:

— Он был абсолютно пьян. Он не отвечал за то, что говорил. И он не мог постоять за себя в таком состоянии:

Пэт тщетно старалась говорить спокойно, но гнев душил ее. Намек на ее корысть прозвучал совершенно несправедливо! Что он хотел этим подчеркнуть? Что он честный, прямой, открытый, а она хитрая и расчетливая дрянь?