Пэт обернулась, словно почувствовав его взгляд, кокетливо ему улыбнулась, дав понять, что она отлично поняла, о чем он сейчас думает. А ее задорный взгляд уверил его в том, что и ей нравится ход его мыслей. Она остановилась и прижалась грудью к Тони. На несколько долгих секунд они замерли в неподвижности.

— Я не мог простить тебя, но не мог и забыть, — произнес Тони. Они еще не обсуждали эту тему…

— А сейчас?

— Все прошло.

— Послушай, милый, что ты имеешь в виду под «прошло»?

Пэт улыбнулась своему избраннику. Сейчас они признавали только язык своих тел, понятный и доступный им без перевода, прекрасно обходясь без этих грубых слов и пустых предложений.

Тони в свою очередь улыбнулся, как бы желая показать, что он и сам не совсем понимает, что значат его слова, да и неважно все это сейчас…

— Пэт, ты была неподражаемо храбра с этим Латхамом. Я еще не встречал женщин, которые могли позволить себе такое в отношении его.

Пэт снова улыбнулась в знак признательности и облегчения. Ей удалось прорвать его блокаду. Все-таки она все сделала правильно!

— Я думала, что он разорвет меня, тебя, любого на части. А вместо этого услышала совершенно невероятную вещь — «продолжайте работать, ничего не изменилось». Я до сих пор не могу в это поверить. Может, он мазохист или что-нибудь в этом роде?

— Нет, просто никто еще не говорил этому мерзавцу, что он ведет себя, как скотина. Что он никогда и не о ком не заботился. Он зауважал тебя за то, что ты смогла выступить против него прямо. И я тоже.

— В самом деле? — улыбнулась Пэт.

— Я же сказал, что да.

Тони с трудом изобразил улыбку. Комплименты давались ему с трудом, а уже о том, чтобы их еще и повторять… Кроме того, Тони тщетно пытался понять, почему он вовсе не сердится на эту девушку, почему он ее простил, несмотря на предательство. Впрочем, это его уже почему-то тоже совсем не заботило. Более того, он, похоже, уже успел многое подзабыть. А все-таки что его в ней больше всего привлекает? Ее неподражаемая смелость в протесте против затеи Латхама? Или ее решение предпочесть Алабаму и его горы своей карьере у Латхама? Или, может, все это заслуга Элисон Вандербильт, которая открыла ему глаза и помогла вновь полюбить эту красавицу.

— Тони, а Элисон тебе что-нибудь о нас говорила? — внезапно спросила Пэт, словно прочитала его мысли.

— Ты имеешь в виду, говорила ли она мне то, что ты хотела передать мне через нее? Да, говорила. Она мне очень помогла. И она полностью доверяет тебе.

— А ты, Тони, мне доверяешь?

— Доверяю в чем?

— Я первая спросила! Отвечай! — звонко расхохоталась Пэт и щелкнула пальцем по большому загорелому лбу Тони. — Веришь ли ты, что я люблю тебя? — добавила Пэт низким, чуть хрипловатым голосом.

— А ты меня любишь? — как бы не веря, поинтересовался Тони.

— Да, да, да! Очень и очень тебя люблю. Люблю, люблю! И никогда не перестану! — И Пэт заглянула ему в глаза.

— Как же, любишь, но по-своему!

— Нет, по-нашему, — поправила его девушка.

Их глаза встретились и без слов сказали друг другу, что пора заняться и чем-то более приятным, чем просто сидеть и наслаждаться природой… Да, было как раз то самое время, чтобы… Но Пэт неожиданно вспомнила кое о чем.

— Эй, Тони, я приготовила тебе подарок!

Она подошла к кушетке в углу террасы и, порывшись под одеждой, извлекла пакет. Из него она вытащила фотографию и передала ее Тони.

— Алабама снял вчера на вечере в музее Джона Поля зГетти.. Он сделал ее в тот же вечер и сегодня утром юреслал мне. Я хочу, чтобы она была у тебя. Этой мой Подарок, — сказала Пэт. Тони взял снимок в руки, всмотрелся, потом снова посмотрел на Пэт, потом на фотографию.

— Это просто замечательно. Есть только одна вещь, которая лучше, чем этот снимок.

— И что же это? — лукаво спросила Пэт.

— Ты!

Тони медленно улыбнулся. Да, теперь пора, решил он н дотянулся до ее пальцев и начал их нежно поглаживать, разминать. Пэт опустилась на него сверху. Ее плечи покоились на его мощной груди. Тони всматривался в бездонные голубые глаза своей любимой. Он чувствовал ее сладкий аромат вперемешку с соленым запахом моря, доносимым слабым бризом. Тони чувствовал ее пульс, каждое ее двихение. Он нежно и ласково гладил ее по плечам, по волосам… Он чувствовал, что Пэт хочет что-то ему сказать, но предостерегающе поднес палец к ее губам. Он не хотел, чтобы слова разогнали очарование момента. Их нега захватила обоих, увлекла куда-то и оставила любоваться друг другом. Пэт потянулась к нему, и они застыли в долгом, чувственном поцелуе. Они целовались, и одновременно пламя страсти разгоралось все сильнее в них. Нежность мало-помалу уступала место более смелым, более чувственным ласкам. Пэт, лежа на Тони, отлично ощущала его молодое и сильное тело. Ей нравилось, как оно постепенно наливается жизненными соками и разгорается жарким огнем там, где природа положила быть этому огню. Пэт и сама испытывала такие же чувства. Ее нежная пещера была вся влажной и страстно желала вторжения…