– Ничего удивительного, – ответил Павлов. – Для тех, кто родился и вырос в том же Казахстане, дом уже там.

– Да, конечно, – кивнул атташе. – Но все же это печально. Ведь их родители оказались там не по своей воле.

– Да? – удивленно приподнял брови Полундра.

– Конечно. В конце тридцатых годов всех корейцев, живших на Дальнем Востоке, насильно выслали в Казахстан и Узбекистан как «пособников японского милитаризма», – произнося эти слова, кореец печально усмехнулся.

Полундра, которому не очень нравилась затронутая тема, неопределенно пожал плечами.

– Я ничего об этом не знал.

– Это открытая информация, просто вы ею не интересовались. Да вы не думайте, Сергей, я не в укор вам или вашей стране говорю. Прошло уже столько времени, что все это стало теперь историей с большой буквы. В пятьдесят шестом году всех сосланных реабилитировали, но многие так в Казахстане и Узбекистане и остались. Многие разъехались по всему Советскому Союзу. Кстати, я знаю, что один из самых популярных российских певцов конца восьмидесятых годов – кореец.

– Вы про Виктора Цоя что ли?

– Вот видите, даже вы его знаете!

– А почему бы мне его не знать? Певец действительно был известный.

– Мы приглашали его к себе и жить, и концерты давать, но он не успел дать ответ.

«Вряд ли бы Цой к вам поехал, – подумал Полундра. – Не был же он глупцом».

– У меня есть несколько знакомых корейцев, – сказал Полундра. – Отличные люди. Одного из них я могу даже другом назвать, и довольно близким.

– Да? – вежливо спросил Фан Кай Вень.

– Его зовут Чанг Зюнь. Он военный врач, мы с ним вместе года три служили.

– А сейчас он где?

– Уехал к родителям в Казахстан. Наверное, они как раз из тех, кого сослали и кто возвращаться после пятьдесят шестого не захотел. Они живут на берегу Аральского моря, в поселке Светлый. В этом поселке, кстати, очень значительная часть населения корейцы, я там у Чанга один раз в гостях был, видел.

– А чем же ваш друг теперь занимается?

– Точно сказать не могу, но кажется, врачом и работает. Там экология плохая, люди болеют часто. Работа вредная, но другой там нет, для бывшего офицера и такая за счастье, надо полагать.

На лице корейца не дрогнул ни один мускул, только глаза чуть заметно сверкнули. Впрочем, может быть, Полундре показалось?

Задав еще пару вопросов о друге Полундры, кореец снова переключился на прошедшие учения, выражая восхищение всеми русскими моряками, а Полундрой в особенности. Ближе к концу банкета кореец ненадолго вышел, а когда вернулся, вручил Полундре довольно большой портрет Ким Чен Ира. Откровенно говоря, радости от такого подарка Сергей не испытал ни малейшей, но отказываться, разумеется, было нельзя – обидишь. Пришлось принять и поблагодарить. Мало того, буквально через минуту к Полундре подскочил кто-то из начальников и прошептал на ухо, что необходимо тоже что-то корейцу подарить.

– Ну и подарите, – ответил Павлов.

– Это должен ты сделать! Он сделал подарок тебе, значит, и ответный ты должен преподнести.

– Но что я ему подарю?!

– Хотя бы альбом, посвященный Северному флоту, ваш адмирал вчера мне показывал.

– Хорошо, – кивнул Полундра. Он подошел к Сорокину и попросил адмирала дать ему для подарка один из красочных альбомов. Собственно говоря, именно для этого они сюда и были привезены.

Через несколько минут альбом уже был в руках Полундры.

– Примите и вы от меня подарок на память о Северном флоте, – сказал Павлов, протягивая альбом корейцу. – Кстати, здесь и моя фотография есть.

Это была чистая правда – Полундру, как одного из тех, кто представляет собой красу и гордость флота, для этого альбома специально фотографировали.

– Спасибо, – кореец с улыбкой, двумя руками принял подарок. – А где именно ваша фотография?

Полундра показал.

– Вы распишитесь что ли на ней на память. А то мне и не поверят, что я альбом от настоящего русского боевого пловца в подарок получил, – сказал кореец, протягивая Павлову ручку…

Полундра взял ручку и размашисто расписался на собственной фотографии.

«Дожил, – мелькнула у него в голове ироническая мысль. – Автографы у меня брать начали».

В жизни Сергея Павлова и прошедшие учения, и встреча с корейским дипломатом были всего лишь маленьким, незначительным эпизодом. Разумеется, он очень скоро забыл и о самом корейце, и о сделанном ему подарке, тем более что портрет корейского лидера Полундра с собой на Север, конечно, не потащил, а оставил его в штабе тихоокеанского флота.