Шрифт:
– Фотография? – Карамышев уставился на Воронцова в упор. – Где фотография? Ну-ка, дай ее сюда!
– Пожалуйста, товарищ капитан второго ранга! – Воронцов вытащил из кармана многократно сложенную газету и протянул ее командиру. Развернув ее, тот уставился на крупный снимок, помещенный на первой странице. Остальные офицеры также сгрудились вокруг, стали рассматривать фотографию.
– Эх, четкая какая, – пробормотал один из них. – И правда, смотреть страшно…
– Нагрудные значки вроде как его, – сказал катреранг Мельников. – Китель очень похож на тот, что он всегда носил.
– Меня только удивляет, – сказал старлей Воронцов, – что обрублено как-то все чересчур аккуратно. Голову, конечности как ножом срезало. А на остальном теле ни одного рубца…
– Бывает такое, старлей, – с тяжелым вздохом отозвался командир. – Своими глазами видел.
– Все равно, странная какая-то это история, – не унимался тот. – Вы же все знаете Полундру: он умел пить. Чтобы его от лишней рюмки водки так развезло, чтобы он в воду свалился да под гребные винты попал – да ну не может такого быть!
– Тут вон написано, что русский офицер в пьяной драке по голове получил, – сказал один из офицеров, умевший читать по-польски. – Хотя тоже что-то слабо верится… Чтобы Серега Павлов при всей его квалификации мог пропустить сильный удар в голову, это он должен был крепко нажраться…
– А что, разве голову тоже нашли? – удивился старлей Воронцов.
– Нет вроде бы… Про голову тут ничего не сказано…
– Как же они тогда определили, что был удар по голове, если самой головы не найдено? – не унимался Воронцов.
– Ох, темная что-то эта история, – вздохнул командир судна. – Говорил же я этому Павлову, не влезай в драки, не напивайся! И вот на тебе: в первый же день… Но я чувствую, это еще только начало. Теперь всем нам достанется на орехи…
Словно в подтверждение его слов дверь кают-компании вдруг открылась, и на пороге ее возник матрос-радист.
– Товарищ капитан второго ранга! – обратился он к командиру судна. – Только что получена радиограмма с флагмана: командующий отрядом просит вас немедленно явиться к нему…
Несколько мгновений кавторанг Карамышев тупо смотрел на вытянувшегося перед ним матроса, лицо его приобретало серый цвет.
– Вот слышали? – устало пробормотал он, оглядывая присутствующих в кают-компании. – Ну, держитесь, ребята, теперь начнется! Как чувствовал я, влипнем мы в историю из-за этого Полундры, с самого начала как чувствовал. Специалист великолепнейший, офицер, каких на флоте раз, два и обчелся. Но мужик бедовый…
Кавторанг Карамышев безнадежно махнул рукой, тяжело поднялся и направился к выходу из кают-компании. Офицеры его судна молча и сочувственно смотрели ему вслед.
Глава 7
Капитан польской службы бязьпеки Ян Стасевич прервал чтение газетной статьи, посмотрел на сидящего напротив него генерала Пржезиньского. Генерал с улыбкой кивал в такт словам, казалось, он был очень доволен.
– Во сколько же обошлась эта статья нашему ведомству? – с одобрительной усмешкой спросил бригадный генерал.
– Ни гроша! – весело улыбаясь, провозгласил капитан Стасевич. – Достаточно было позвонить в редакцию и сказать, какого характера должен быть материал по поводу нашего инцидента, а остальное они уже сделали сами.
– И в лучшем виде, – генерал Пржезиньский одобрительно кивнул. – Это хорошо, это очень хорошо. И фотографию такую четкую поместили…
– Насчет фотографии это была их идея, – доложил Стасевич, протягивая газету своему начальнику. – Поместить очень четкую и максимально откровенную… Они так рассуждали, что чем более жутким будет этот снимок, тем сильнее он запомнится читателям, тем больше будет общественный резонанс. Телевидение действует в том же ключе.
Генерал Пржезиньский с интересом потянулся к газетной фотографии, но, увидев ее, вздрогнул, поспешно отвернулся, сказал, поморщившись:
– Это хорошо. Это тоже хорошо…
Агент Стасевич, видя реакцию генерала, поспешил спрятать подальше газету с ужасным снимком.
– Итак, пан генерал, – самоуверенно улыбаясь, сказал он, – наша операция идет по намеченному плану. Первая часть успешно претворена в жизнь, стало быть, остается еще два пункта…
– Действуйте! – сказал бригадный генерал Пржезиньский, поднимаясь с места. – Вам даны в этом деле самые широкие полномочия. Я со своей стороны не сомневаюсь в успехе!
И агент Стасевич, слыша похвалу начальства, заулыбался от удовольствия.