Норвежский офицер мельком огляделся вокруг: на этом гражданском судне царил совершенно флотский, предписанный Уставом порядок. Небольших размеров, но весьма мощные и чувствительные радары на верхней палубе корабля продолжали вращаться и, по всей видимости, были в превосходном состоянии.

Он глянул на люки, ведущие во внутренние отсеки судна, подумал, что хорошо было бы заглянуть еще и туда — посмотреть, в каком состоянии аппаратура гидрографического судна. К сожалению, этого было сделать нельзя: судно принадлежало России.

Все это было очень странно: и бумаги, предоставленные для ознакомления, и команда судна, и сам факт его пребывания в этих водах. Однако норвежец понимал, что теперь у него нет никакой возможности докопаться до истины и в данной ситуации ему остается только одно: вернуть документы и покинуть судно. И лишь вернувшись на базу, доложить командованию о виденном и высказать свои подозрения.

Широко улыбаясь, кавторанг забрал из рук норвежца папку с документами и показал ему на выход из каюты. Так и не сказав ни слова, тот выскочил наружу и запрыгнул на свой быстроходный катер. Там тут же отдали швартовы, сторожевой катер дал ход и стал удаляться так же стремительно, как появился. Вертолет, покрутившись еще немного над гидрографическим судном, также развернулся и взял курс на берег.

Иронически кривя губы, Мартьянов некоторое время смотрел им вслед.

— Ну что, буржуи, взяли?! — торжествующе крикнул он. — Думали нас одним видом своего катера—скорохода запугать!..

Толпившиеся на верхней палубе моряки вполне разделяли эмоции своего командира.

Внезапно тот стал серьезным, обернулся к ним и стал вглядываться в их лица пристально, испытующе.

— Ну, туристы! — сказал он. — От соглядатая мы избавились. А теперь за работу! Квадрат поиска определен, стало быть, теперь немедленно начинаем сканирование морского дна. Ищем большое судно типа эсминец.

— Ого! Эсминец! — удивленно воскликнул мичман, подходя вплотную к кавторангу. — Ничего себе, командир. Затонувший эсминец — это солидно! Ну что, может быть, объяснишь хоть теперь, какого хрена мы тут ищем?

— Разговорчики, юноша! — жестко возразил ему кавторанг. — Думаешь, если ты погоны снял, так можешь и вести себя как уличный мальчишка?

Мичман Пирютин на мгновение открыл рот в изумлении, не ожидая такого тона от своего обычно весьма снисходительного к соблюдению формальной субординации командира.

— Впрочем, ты прав, — улыбнувшись, продолжал Мартьянов. — Теперь самое время объяснить, в чем заключается наша задача и какого рода работы мы будем здесь выполнять…

Кавторанг подошел к перилам ходового мостика, для уверенности облокотился на них плечом, продолжал говорить спокойно и уверенно, хотя Полундра отчетливо видел, как временами подрагивают у него руки.

— Итак, — продолжал Мартьянов, — как я уже сказал, шестьдесят лет тому назад, как раз во время Второй мировой войны, в этих водах затонул американский эсминец «Бостон». Причина его гибели до сих пор остается загадкой. Американское правительство поручило нашему хозяину работы по поиску затонувшего судна и, если это окажется возможным, подготовке к его поднятию на поверхность…

— А если это окажется невозможным? — не выдержал мичман Пирютин.

— Тогда перед нами ставится не менее ответственная задача. В артпогребе эсминца, так говорят наши американские друзья, имеется около сотни небольших цинковых ящиков. Вот эти-то ящики и должны мы будем поднять на поверхность.

— Из артпогреба? — удивленно переспросил кто—то из команды. — А они там в своем уме?

— В своем! — жестко ответил кавторанг. — Я знаю, о чем ты говоришь! Артпогреб есть артпогреб. Попытка зайти в него на затонувшем судне может обернуться трагедией. За шестьдесят лет черт знает в какое там все пришло состояние. Боекомплект ведь никуда не делся, правильно? Он мог заржаветь, начать разрушаться. Малейшее движение воды, малейшее сотрясение, и все это дело может взорваться.

— И тем не менее ты посылаешь нас в этот артпогреб, командир? — спросил Витя Пирютин.

— Да, посылаю! — отчеканил Мартьянов. — Потому что мы заключили контракт. Потому что нам надо зарабатывать деньги. В конце концов, ты контракт сам подписывал. Никто твоей рукой за тебя не водил, верно?

— Ну, если б я знал, что в артпогреб лезть придется…

— Успокойся, мичман! — возразил ему кавторанг чуть насмешливо. — Тебе в этот артпогреб лезть точно не придется! Это дело я поручаю одному только Сергею Павлову. Если он не полезет, то никто больше не полезет!

Взоры всех присутствующих тут же обратились на Полундру, который по обыкновению молча слушал, что говорят другие, но сам не произносил ни слова.

— Слыхал, Серега? — сказал мичман, обращаясь к своему другу. — Наш командир только тебе доверяет эту операцию.

— И получается, — сказал кто-то из команды, — если ты откажешься, мы что же, домой ни с чем вернуться должны будем?

— Получается! — безапелляционно заявил Мартьянов. — Откажется Павлов, мы искать-то ничего не будем. Развернемся и пойдем обратно в Мурманск. Потому что я никого из вас, сынки, в артпогреб не пущу! Даже тебя, Пирютин! Ты уж не обижайся на меня, но — сам понимаешь…