При слабом свете луны на противоположном конце двора вырисовывалось небольшое строение с куполом, увенчанным крестом.

– Капелла имеет также выход с другой стороны в переулок, но, без сомнения, та дверь заперта изнутри, так как в этой часовне уже давно не совершаются Богослужения, – сказал Нарайяна.

– Просто удивительно, как ты хорошо помнишь топографию и все, что касается этой развалины, – заметил Супрамати.

– Нарайяна рассмеялся.

– Я имел здесь друзей и одно время был частым гостем в этом доме. Но идем! Нам нужно войти в ризницу, служившую входом для владельцев дворца, которые сами были строителями этой часовни.

Они прошли через двор, остановились перед небольшой дверью, источенной червями, и Супрамати ударом плеча выбил эту дверь. Ризница была совершенно пуста, как и сама часовня, имевшая невыразимо унылый вид.

Стекла в двух высоких и узких стрельчатых окнах были выбиты, алтарь обнажен. Несколько больших надгробных плит украшали стены. Нарайяна прошел вглубь часовни, где влево от алтаря находилась каменная плита со вделанным в центре бронзовым кольцом. Он наклонился и без видимого усилия поднял плиту. Тогда, при свете лампы, обнаружились узкие ступени каменной лестницы.

– Это вход в склеп, – сказал Нарайяна, начиная спускаться по лестнице.

Супрамати с лампой последовал за ним. Скоро оба они очутились в небольшом подземелье, предшествовавшем склепу. Бронзовая дверь склепа была закрыта на засов, на котором висел большой замок. Супрамати поднял валявшийся в углу кусок железной полосы и несколькими ударами сбил замок. Затем он отодвинул засов – и дверь со скрипом открылась. Из склепа пахнуло спертым воздухом, насыщенным удушливым запахом сырости. Супрамати не обратил на это внимания и вошел в склеп. Свет лампы, которую он держал в руке, осветил ряд больших и маленьких гробов, стоявших на каменных подставках вдоль стен.

Некоторые из них сгнили и истлевшие доски их обвалились на землю, вперемешку с костями; другие гробы были целы. Нарайяна прямо направился к большому и очень массивному гробу из почерневшего дуба с металлическими углами.

– Здесь, – сказал он, – почивает та, которую я хочу воскресить. Бедная Лоренца была очень красивая женщина. Ее муж – старое чудовище – задушил ее в припадке ревности за то, что она предпочла ему молодого и красивого возлюбленного. Эта история не выплыла на свет Божий только потому, что старый негодяй Марко приходился родственником дожу.

Продолжая говорить, Нарайяна начал снимать тяжелую гробовую крышку, которая не без труда поддалась его усилиям и с шумом упала на землю. Из гроба поднялось целое облако пыли.

Затем Нарайяна сбросил истлевшее от времени покрывало и Супрамати увидел лежавшее в гробу тело.

Это не был скелет, так как почерневшая и высохшая кожа покрывала кости, вырисовывая все их неровности; вместо глаз зияли только черные впадины; безгубый рот скалил зубы и вся голова, окруженная пышной массой волос, имела вид черепа.

Нарайяна сделал гримасу.

– Немного же осталось от красавицы Лоренцы! Но ты сейчас увидишь, что синьору Марко простительно было принять на совесть преступление. А что великолепно сохранилось, так это платье. Обрати внимание на эту пурпурную парчу. Она толста и прочна, как кожа, несмотря на то, что пробыла здесь более трех веков. Вашим фабрикам не худо было бы принять ее за образец.

Супрамати пощупал действительно отлично сохранившуюся материю. Только золотые кружева, украшавшие корсаж с широкими рукавами, совершенно почернели.

– Однако нам пора приниматься за дело. Я только схожу за водой к фонтану,- объявил Нарайяна.

С этими словами он ушел, а смущенный и взволнованный самыми разнообразными чувствами Супрамати прислонился к стене.

Совесть упрекала его за то, что он решается на преступный опыт, который, в случае удачи, явится страшным испытанием для существа, над которым будет произведен; но противовесом этому чувству явилось до крайности возбужденное любопытство «ученого», которое и заглушало все угрызения. С лихорадочным

нетерпением он спрашивал себя: не сказки ли это, придуманные Нарайяной? Неужели руки скелета, держащие крест черного дерева, могут сделаться руками живого человека, а этот разложившийся труп выйти из своего гроба?

Приход Нарайяны прервал его тревожные мысли. К его крайнему удивлению, тот принес кружку воды и зажженный фонарь древней формы, которому было по меньшей мере полтораста лет.

– Вот! – самодовольно сказал Нарайяна, поставив кружку и фонарь на один из соседних гробов.

– К чему этот фонарь? По сравнению с моей лампой это просто светлячок, – заметил Супрамати.