– Ты тоже со мной не до конца откровенен.

– В чем? – Клим остановился.

– Потому что ты – не Дитрих Калау.

Негромкий смех прозвучал над пустынным шоссе слегка зловеще.

– Ты и придумала.

– Я это знала с самого начала, как только тебя увидела. Но не сказала боссу ни слова.

– Допустим, что это так. – Бондарев вновь зашагал, Ружана держала его под руку. – И снова – почему?

– Я делаю только свою работу. И помогать Бруку в другом не хочу. Не хотела. Теперь это не имеет значения… – поправилась женщина.

Далекий гул двигателя нарушил тишину, из-за пригорка в небо бил неестественно белый свет фар.

– Сойди в кювет и не приближайся к машине, пока я не дам тебе знак.

– Или когда почувствую, что пришло время вмешаться.

– Быстрее. – Ружана вырвала руку и стала на обочине.

Бондарев спустился в неглубокий кювет. За горкой вскоре показались два слепящих огня. Легковая машина ехала не слишком быстро, не больше восьмидесяти километров в час. Ружана вскинула руку с поднятым большим пальцем. Тормоза даже не скрипнули, автомобиль остановился почти бесшумно. Боковое стекло поползло вниз. Женщина склонилась к окошку, положила на него локти. Свет в салоне так и не вспыхнул. Беседа длилась недолго, секунд десять. Открылась дверца. Ружана обернулась, ища глазами Бондарева. Клим еще раздумывал, когда внезапно раздался странный звук, словно кто-то открыл в машине бутылку шампанского. И тут же Бондарев почувствовал укол в плечо, словно кто-то вонзил в него шприц.

Под самой ключицей светился фосфоресцирующий пластиковый наконечник. Бондарев вырвал короткую металлическую трубку с иглой на конце и вскинул пистолет. Но в глазах уже двоилось, наплывал туман. В прорези прицела он видел то Ружану, то лобовое стекло машины. Двое крепких парней бежали к нему. И даже затуманенным взглядом Клим определил, что у одного из них в руках автомат без приклада.

Он придержал немеющую правую руку с пистолетом левой, прицелился и успел подумать, что так стрелять нельзя. Ответный выстрел придется ровно по вспышке, а значит, по нему. Он дважды выстрелил, держа пистолет в левой руке, на отлете.

– Беги! – крикнула Ружана.

В ответ ударила короткая очередь. Пошатываясь, Бондарев бежал к деревьям.

«Залечь за ними, отстреливаться. Одного из них я уложу точно…» Мысли путались.

Внезапно земля поднялась, стала дыбом, ударила Клима в лицо. И, только перевернувшись на спину, он понял, что земля оставалась на месте, это он упал. Пистолета в руке не было, да и саму руку он уже не чувствовал. Попробовал подняться, но вновь рухнул на сырую от ночного тумана траву.

– Осторожно, что-то не сразу взяло, – долетело до его слуха, и тут же яркий свет фонаря ударил в лицо.

– Порядок, он просто вырвал шприц, от нас не убежишь!

– Пистолет где?

Луч фонаря пополз по траве, остановился, вновь метнулся на Клима.

– Здесь. Я подниму.

Обмякшего, но все еще в сознании Бондарева подхватили под руки и поволокли к машине. Он попытался ударить одного противника локтем, но получилось так, как это случается во сне. Вместо резкого удара рука медленно пошла назад и словно провалилась в вату. В затылок ударили чем-то тяжелым. Но понять – это рукоятка пистолета или кулак – было уже невозможно. Слабость разлилась по всему телу, Клим уже не мог пошевелить ни ногой, ни рукой. И самое странное, что парализовало не только движения, но и волю. Бондареву по большому счету стало все равно, куда и зачем его волокут. Даже собственного имени он не смог вспомнить. Его затолкали на заднее сиденье машины. Когда автомобиль тронулся, он еще успел заметить возле себя Ружану. Она сидела, забившись в угол, сложив на груди руки крестом, словно от чего-то закрывалась. Веки Бондарева закрылись, и он провалился в тяжелое забытье.

Мужчина на переднем сиденье ткнул автомат в пол, зажал его коленями.

– Поехали, – приказал он.

Машина развернулась на пустом шоссе. Затрещала рация.

– Мы с грузом. Возвращаемся.

– Вас понял, – зазвучал из наушника спокойный голос Брука.

Торговец оружием сидел за дощатым столом перед вагончиком сторожа, сжимая в руке небольшую рацию, и задумчиво смотрел в темное ночное небо. Рядом с ним на скамейке стояли туфли Ружаны. Тень летучей мыши беззвучно пронеслась над головой. Брук встрепенулся, огляделся. Его людей и пилотов вроде бы абсолютно не взволновали ни стрельба, ни неудавшийся побег. Испуганные Константинович и сторож молча сидели на металлическом крыльце вагончика.

– Загоните грузовик в ангар вместе с остатками груза. А ты как? – спросил Брук, глянув на начальника авиабазы.

– Я что? Я ничего… – Константинович мял в руках носовой платок. – Никого же не… – Он осекся.

– Да, не убили, – спокойно добавил за него Владимир Брук.

– Вот-вот… – вставил сторож и погладил по холке притихшую собаку.

Торговец оружием вытянул под столом ноги и зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Столько времени потеряли. А время, как говорят умные люди, деньги.

– Милиция – она же может потом заинтересоваться. Стрельба все-таки была. Ее в деревне слышали, – осмелев, проговорил начальник.

Взгляд у Брука вновь стал скучающим.

– Милиция, стрельба… Скажешь, что дикий кабан на полосу выскочил, сторожу пришлось стрелять, чтобы его отогнать.

– А что? – воодушевился Константинович. – Вполне могло быть. Зря, что ли, у тебя двустволка в вагончике висит?

– У меня разрешения на нее нет, – прошептал сторож, – я ее стал носить после того, как деревенские пацаны на склад ГСМ забрались.