Через двое суток Артур и Кокан встретились в камере штрафного изолятора. Кокана, как заезжего авторитета, поместили сюда для карантина.

Артур попал на делянку по договоренности с начальником оперчасти. Предлог был избран вполне благовидный – якобы Артур нарушил правила содержания в медсанчасти.

Это на самом деле было так. В палате Артура находился телевизор, который доставили из кpасного уголка. Вдобавок ко всему смотpящий не так давно устpоил на «кpесте» посиделки с чифиpем, водкой, наpкотой и песнями. Вечеp, пpавда, pазpешил устpоить сам хозяин, но ведь сейчас важно было только найти повод.

В общем, с формальной стороны все было чисто.

– Привет, каторжанин, – сказал Артур, по-хозяйски усаживаясь на нары рядом с Коканом. – Мир дому твоему.

Но в ответ он услышал совсем не то, что ожидал.

– Я не каторжанин, а бродяга, – надменно сказал Кокан.

– Вон оно что, – Артур решил без обиняков перейти к делу. – Так ты, значит, мира в нашем доме не хочешь.

– Порядки здесь не те, – столь же откровенно сказал Кокан. – Смотрящий не тянет.

Это был откровенный вызов, но Артур пока не давал волю чувствам.

– Чем же тебе здешние порядки не нравятся?

– На мне сан вора, а они меня сюда как сявку какую-нибудь засунули.

– Я, между прочим, тоже не мужик, и ничего, терплю. Бог теpпел и нам велел.

Кокан смеpил гостя тяжелым изучающим взглядом, в котоpом не было и намека на дpужелюбие.

– Я так понимаю, ты и есть Артур, смотрящий этой голимой зоны?

– И дальше им быть собираюсь.

– Посмотpим…

– Угрожаешь, пацан?

На лице Артура появилась недобрая улыбка.

Кокан, впpочем, не намеревался портить отношений с Артуром после первых же минут их знакомства. Он примирительно развел руками и заставил себя улыбнуться в ответ.

– Зачем так, дорогой Артур? Мы же с тобой люди достойные, договоримся как-нибудь.

– А о чем договариваться? Зона – моя, за ней порядочные люди стоят.

В словах Артура содержался явный намек на непризнание полномочий Кокана как вора в законе. Этот намек был понят.

Но Кокан решил сделать вид, что его вопрос о признании полномочий пока не волнует.

– Ты – человек порядочный, и я – человек порядочный, не будем ссориться по мелочам.

Артур не скрывал, что его устраивает такое поведение Кокана, и перевел разговор на другие темы.

Вскоре смотрящий покинул камеру штрафного изолятора, таким образом продемонстрировав свое особое положение.

Кокан действовал более тонкими методами, чем ожидал Артур. Он отбыл положенный срок в изоляторе, стараясь не привлекать излишнего внимания администрации, вышел и обратился к Артуру с просьбой о проведении сходняка на предмет признания его авторитета.

Сходняк, как обычно, прошел в здании медсанчасти, и Кокан без особого труда стал смотрящим четвертого отряда. Это место как раз освободилось после откидки Косого.

Для Жигана последние события не сулили ничего хорошего. По настоянию врача он провел на больничной койке не полторы, а три недели. Кроме значительной потери массы и сильного обезвоживания организма, у него обнаружились нарушения деятельности почек, и доктор ходатайствовал по начальству о продлении срока лечения.

Неплохое питание и содержание дали свои плоды. Восстановив здоровье, Жиган вернулся в отряд.

С первых же минут пребывания в бараке он почувствовал, что обстановка здесь изменилась. Не осталось никого из блатных, прежде окружавших Малхаза. После памятного замеса трехмесячной давности большинство из них были этапированы за пределы колонии. А кое-кто до сих пор находился в областной больнице.

Новый смотрящий окружил себя собственной кентовкой. Кокан сразу же заинтеpесовался Жиганом, но враждебности, по крайней мере открытой, не проявлял.

Мужики работали в промзоне, шныри по обыкновению драили пол в бараке, а Кокан лениво перекидывался в карты с блатными из своего окружения.

Увидев Жигана, он несколько секунд пристально изучал его взглядом, потом спокойно сказал:

– Смотри-ка, старый знакомый.

Блатные, сидевшие к Жигану спиной, дружно, как по команде, обернулись.

– Кто такой? – спросил тщедушный малый с корявым, избитым оспинами лицом и проплешиной на затылке, оставшейся, очевидно, после драки.

– Резинщик, – сказал Кокан, неотрывно наблюдая за Жиганом, устраивавшимся на своей шконке.

– Он че, блатной? – Тщедушный зек бросил карты и встал с явным намерением разобраться.