Прыгая на одной ноге, чтобы не лишиться второй туфли и не оказаться босиком, я дотянулась до завязшего в грязи башмака и потянула его на себя. Вытянуть-то его мне удалось, однако при этом большой шматок мокрой земли отскочил от него и «приземлился»… прямо у меня на правой щеке.

«Черт, — второй раз за несколько минут помянула я рогатого субъекта. — И угораздило же меня! Как теперь, скажи на милость, ты собираешься продолжить начатое дело, а, Татьяна?» — задала себе вопрос я.

Затем провела свободной рукой по щеке, пытаясь таким образом убрать землю с лица. Но сделала я это напрасно, так как я не только не убрала ее, но, напротив, размазала по всей правой стороне лица. Наверное, в данный момент я стала похожа на индейца, вышедшего на тропу войны и нанесшего боевой раскрас на свою физиономию. Именно — физиономию. Иного определения сейчас дать моей внешности было нельзя.

В это время дверь дома тихо открылась, и Ванька мышью проскользнул внутрь. Мне не оставалось ничего другого, как забыть о своем шутовском виде, пробраться ближе к дому и попытаться увидеть или хотя бы услышать, что происходит внутри его.

Я, стараясь сделать все как можно незаметнее, подобралась к коттеджу и стала медленно продвигаться вдоль его стены. Услышать что-либо за этими надежными стенами я, конечно, не смогла, а поэтому решила заглянуть внутрь. Дойдя до окна, встала на завалинку, приподнялась на цыпочки и стала глазеть в ту часть окна, что не была прикрыта шторами.

В доме Ваньку встретила молодая женщина. Впрочем, судя по ее лицу, она была постарше парня и запросто могла быть моей ровесницей. Эта самая особа обвила руками шею Михеева-младшего и запечатлела на его губах горячий поцелуй.

«Ну вот, — заныла я про себя. — Значит, все мои жертвы напрасны. Ванька просто пришел на свидание к молодой бабенке, муж которой отправился развеяться в сельский Дом культуры. И скрывался парень по вполне понятной причине».

Теперь у меня остался один объект наблюдения — Танька Курилка. Михеев-младший отпадал. Вообще почему я решила, что он может быть связан с исчезновением своего отца, если в то самое время, когда последний исчез, его не было в селе? Может быть, меня просто насторожило его поведение? Или… Хотя нет. Меня подвигнули на подозрения, как ни странно, слова бабки Феклы. — Ведь наверняка что-то действительно стоящее внимания в них есть. И мне кажется, что она знает, где ее сын. Мало того, она все время пытается об этом сказать. Но как определить, когда она говорит о том, что действительно видела и знает, а когда просто бредит? Она сказала: «Ванька — убийца». Но какого Ваньку она имела в виду? Не может же быть, что своего внука! А что, если она на собственный лад так назвала Вано? И ведь его до сих пор нет в деревне.

Похоже, зря я отвлеклась от Михеева-младшего. Первым делом мне необходимо проследить за Танькой Курилкой. Кстати, теперь-то я понимаю, почему здесь ее так называют. Все очень просто — смолит Танька, как заводская труба. И курит причем одну за одной не сигареты, а папиросы. Видимо, оттого и лицо у нее такого непонятного серо-желтого цвета.

Вспомнив про куда-то улепетнувшую только что Галкину, я сразу же приняла решение попытаться ее нагнать. Торопливо добежав до того угла, за которым не так давно скрылась Танька Курилка, я напрягла глаза и попыталась выискать среди домов ее силуэт. Но его нигде не было.

«Интересно, куда она успела смыться? — задавалась я вопросом. — И для чего ей было скрываться от всех, если она ничего плохого не делала? Как-то уж очень все подозрительно выходит. И ведь Колька Дедов, мне кажется, что-то тоже скрывает. Хотя он все время твердит „не знаю“, „не могу сказать“, что-то в нем меня смущает. Впрочем, я даже знаю что: испуганный взгляд и желание поскорее избавиться от моей персоны. А ведь без особых на то причин я совершенно безобидна. Как же мне все выяснить?»

Прикинув, что рано или поздно Танька Курилка вернется домой тем же путем, каким она его покинула, и даже, возможно, что-то принесет с собой, я решила подождать ее прямо на том месте, где стояла. Впрочем, потом, немного подумав, я пристроилась за кучей мусора, видно, когда-то служившего забором соседнего дома. Вид на округу отсюда открывался хороший, но это, конечно, относилось только к дневным часам, а так как сейчас вовсю хозяйствовала ночь, видно было довольно плохо.

Я присела на небольшой пенек и приготовилась ждать. Вся округа затихла. Не было слышно ни лая собак, ни людских голосов, хотя время, даже по сельским меркам, было еще не очень-то позднее. Видно, закончив трудовой день, часть жителей села приступила к вечерней трапезе или готовилась ко сну, а другая все еще пребывала в клубе.

Время шло. Танька не возвращалась. Вскоре из здания Дома культуры стали выходить мужчины, женщины и молодежь и медленно, словно бы нехотя, разбредаться по домам. Видимо, концерт закончился и пришло время ложиться спать. Я опять огляделась по сторонам, пытаясь обнаружить силуэт Курилки, но той так и не было. Я поднесла левую руку к лицу и попыталась рассмотреть стрелки циферблата наручных часов. На тех уже перевалило за полночь — пора было и мне собираться на покой. Но я медлила, все еще надеясь увидеть Таньку Курилку.

«А хотя что это я ее жду? — неожиданно спросила я сама себя, по-прежнему вглядываясь в темноту. — Она наверняка уже вернулась домой каким-нибудь другим путем и спит себе как миленькая, а я здесь мерзну». — «Верно, — подтвердил мои слова внутренний голосок. — Спит и в ус не дует. И тебе спать пора, иначе завтра толку от твоей персоны, Танечка, фактически не будет».

Не став спорить с этим умным доводом, я медленно направилась в сторону Красного уголка. Шла с некоторой осторожностью, так как не хотела, чтобы мое перемазанное грязью лицо кто-то видел. Иначе не избежать очередного прозвища. Интересно, как бы на сей раз окрестили меня жители села: «Танюшка-Грязнушка» или еще как-то?

Я поймала себя на мысли, что не таю зла на сельчан. Просто здесь, в деревне, так принято. Если все имеют две или три фамилии-прозвища, так чем же я хуже? Или лучше… Кроме того, я подумала еще и о том, что и в моем лексиконе начинает появляться все больше «сельских» словечек: женщины у меня — бабенки, мужчины — мужики, не иначе. Видно, постоянно общаясь с жителями деревни, я постепенно вживаюсь в окружающую действительность.

Благополучно достигнув «гостиницы», я привела себя в порядок, очередной раз убедившись в том, что видок у меня был тот еще. Золушка из сказки, да и только. До визита феи, разумеется. Я умылась, расчесала растрепанные волосы. Большого труда стоило отмыть от грязи мои туфли. Будь у меня с собой другие, эти бы я, не задумываясь, причислила к разряду негодных для дальнейшего использования. Ну, а так как иных-то у меня с собой не имелось, пришлось заботливо отнестись к этим.