Далее — запись: «Серегин Леонид Павлович». Год рождения — 1959-й. Родился… Где это он у нас родился? Ага, вот: «Место рождения — город Петровск Тарасовской области». Замечательно. Хотя, собственно, что тут замечательного. «Работает в фирме по производству меховых изделий „Горностай“ — заместитель генерального директора по сбыту. Крупный специалист в бизнесе. Стажировался в Германии». Ух ты, ах ты, какие мы все из себя профессионалы. «Имеет счет в банке». Небось не маленький — даже кругленький небось. Так. Двадцать четвертого числа прошлого месяца позвонил жене, Серегиной Алле Викторовне, из аэропорта. И все.

— «Знак ГТО на груди у него. Больше не знают о нем ничего», — пробормотала я.

— Чего? — не понял Саша.

— Ничего. «Больше не знают…»

— О ком?

— О нем.

— Ага.

Кочетков только что у виска не покрутил — сдержался. Но все, что подумал обо мне, отразилось на его круглой румяной физиономии.

— Все в порядке, Саша, — поспешила я успокоить юного коллегу. — С ума пока еще не сошла. Это я про Серегина, что делать с ним, не знаю.

Заместитель директора по сбыту как в воду канул. Да так, что даже кругов на поверхности не оставил. Все чистенько, гладенько. Доблестная милиция, разумеется, ничего не нашла. А может, не слишком затрудняла себя поисками.

Но куда все-таки подевался Кирсанов? Сей вопрос неожиданно вклинился в мои размышления и тут же испарился, мысли о сложившейся ситуации потекли дальше.

А не сама ли преданная женушка все и устроила? Скажем, есть у нее любовник, Аполлон в джинсах, вместе с которым она укокошила своего благоверного и закопала, сердешного, где-нибудь в овраге. Так. Серегину — сорок, Аллочке — максимум двадцать пять. Значит, наверняка существует Аполлон. Ситуация усложняется. Хотя, может, наоборот.

А вдруг это не у Аллы Викторовны любовник, а у самого Серегина завелась какая-нибудь Афродита? Скажем, совсем юная и рыжая. Тогда все дело «гроша выеденного» не стоит.

— Татьяна Александровна, — Саша кашлянул.

Я подняла голову.

— Папочку можно?

— Конечно, пожалуйста.

Педантичный Кочетков аккуратно положил папку в сейф.

Кстати, этот румяный блондинчик меня тоже раздражает, не хуже серегинской супруги… или уже вдовы?

Однако Киря загулял. Похоже, очаровательная Аллочка настолько понравилась моему бывшему однокурснику, что я его сегодня уже не дождусь. Так что пойдем-ка, Танечка, до дому.

— Саша, я ухожу. Подполковнику привет.

Но в коридоре натолкнулась на адресата привета. Киря поспешил сообщить, что его задержало начальство. Как же, как же, верим-верим, усмехнулась я и коротко попрощалась.

— Пока, Кирсанов. О результатах следствия сообщу дополнительно.

А поскольку дело было вечером, о чем я уже упоминала, ни о каком следствии, разумеется, речи и быть не могло. И для частного детектива тоже наступило свободное время. Как я его на этот раз проводила, мое личное дело. Поэтому несколько часов из повествования мы пропустим и перейдем сразу к «существенному».

Итак, каков был наш первый шаг в расследовании данного дела? А таков — позвонила я Серегиной, чтобы договориться о встрече.

Трубку сняла сама Алла Викторовна. Я сообщила, что мне необходимо с ней встретиться, и она предложила приехать к ней домой.

— В шесть часов вечера вас устроит?

— Разумеется, — согласилась я.

— Вот и хорошо, — откликнулась Серегина, а потом добавила: — Дома спокойно, нам никто не помешает.

Без трех минут шесть я подъехала к дому, где проживали супруги Серегины, поднялась на четвертый этаж и позвонила в нужную квартиру. Такое впечатление, что Алла Викторовна стояла за дверью и смотрела в глазок — открыла моментально.

— Проходите, пожалуйста. Я так волновалась, что вы не приедете.

— Добрый вечер, — сказала я, вновь поражаясь многословию дамы. А она продолжала тарахтеть:

— Здравствуйте. Я так рада, что вы пришли. Я так на вас надеюсь…

А квартирка славненькая. Просторная прихожая; зеркало во всю стену — люблю такие. Три комнаты. «Вот, пожалуйста, — гостиная, столовая. Вон та дальняя — спальня», — любезно объяснила мне хозяйка совершенно непонятно для чего.

— В спальню я сейчас редко захожу: тяжелые воспоминания. Все больше в гостиной и на кухне.

«Тяжелые воспоминания»… До чего же меня раздражают все эти красивые выражения! Прямо восемнадцатый век какой-то: «После трапезы я чуточку всплакнула, а потом отправилась почивать, пробудилась от нелицеприятных сновидений, но через неопределенное время Морфей вновь смежил мои веки»… Бр-р!

Прошли мы в конце концов в гостиную. Славная комната. Уютная. Обставлена современной мебелью — кто его знает в каком стиле. Кресла очень мягкие, и в одном из них я немедленно «потопла».

Алла Викторовна предложила сначала кофе, но тут же спросила: