Вот из-за этого мы и не понимаем друг друга. Для меня Якоб Генс, во имя собственной жизни организовавший убийство 50 тысяч вверившихся ему евреев Виленского и Ошмянского гетто, — крайний поддонок, а вы доказываете, что на месте Генса поступили бы так же мудро. Я вас не понимаю! И не потому, что не понимаю того, что вы пишете, — вашу мораль у меня «нутро не принимает».

«С этой точки зрения самая последовательная гуманистическая позиция — призыв немедленно соглашаться на капитуляцию (ведь нет ничего важнее права на жизнь!)», — пишете вы человеку, у которого трое из шести дядьев погибли на фронте, но четырежды раненый отец и остальные дядья не сдались. Когда попадете на тот свет, вы, Евгений Витальевич, не забудьте объяснить выгоды капитуляции тем евреям, которые капитулировали, и которых в благодарность за это гуманно пристрелили. Нет, не понимаю я вас!

Вы считаете, что у нас разная мораль потому, что у нас разные политические взгляды. Нет, у нас разные политические взгляды потому, что разная мораль.

А теперь, Евгений Витальевич, оцените, что именно вы мне предлагаете в подтексте вашего письма. Вы фактически требуете, чтобы я считал всех либералов единым целым — единым стадом, но тогда мне нужно бросить заниматься общественной деятельностью, поскольку не имеет права общаться с большим количеством людей человек, не способный отличить порядочного человека от подонка. Так что вы, либералы Ассамблеи, и остальные либералы для меня не одно и то же, посему и исполнение вашей просьбы для меня невозможно.

Это что касается взгляда на вас как на либерала. Теперь поговорим о евреях, для чего вместе пробежимся по тексту вашего письма.

«Поэтому я не только рассчитываю на публикацию этого письма, но и на то, что его текст не станет поводом для пространных «антисионистских» филиппик, как это было раньше», — оговариваете вы условия. Это в связи с чем вы считаете, что ваши просионистские страдания имеют преимущество перед моими антисионистскими филиппиками? Тем более, что я никогда не был против того, чтобы американские евреи выехали в Израиль и осуществили там сионистскую идею, а заодно и добились, чтобы это государство стало, наконец, жизнеспособным и в экономическом плане — чтобы слезло с шеи США и всего мира и начало наконец обходиться без денежных подачек.

«Я пониманию, что никакие силы в мире не заставят Вас не трогать еврейскую тему, тему Холокоста и прочее…», — пишите вы так, как будто мне не хватает знаний для раскрытия этих тем. Но, Евгений Витальевич, я ведь в еврейской теме знаю во много раз больше, нежели, скажем, вы. Я ведь безусловно знаю тех, кого вы только и считаете евреями, — тех, кто «устроился» в «этой стране» и ведет себя так, как будто он тут в командировке из Израиля. Но я знаю и тех евреев, которых вы не знаете и, похоже, знать не хотите, — тех, кто не «устроился» в «этой стране», а строил СССР, я знаю тех евреев, для которых Россия не «эта страна», а Родина.

Рекламная пауза

Уже довольно давно вышла моя книга «Три еврея, или как хорошо быть инженером», а у меня до сих пор не было оказии прорекламировать ее в «Дуэли». Так что спасибо вам, Евгений Витальевич, благодаря вашему письму я сейчас прорекламирую свою книгу цитатами из нее. В предисловии, объясняя читателям, почему я её написал, я рассказываю об одном из трех евреев — героев моей книги.

«В течение семи лет из 22 лет моей работы на ЕЗФ главным инженером на заводе был Друинский и, пожалуй, половину этого срока в семь лет я был уже достаточно квалифицирован, чтобы Михаил Иосифович и давал мне задания лично, и обсуждал их со мною. То есть, я не был посторонним человеком ни для него, ни для тех событий на заводе, которые он описывал, посему у меня были основания полагать, что с моего подвала эти события могут быть оценены несколько по-иному, чем оценивал он с его колокольни.

…В конце жизни Друинский жил в Германии и, как я только что написал, рукопись своей книги он прислал мне с просьбой отпечатать ее и попробовать опубликовать. Просьба от него — это такая просьба, на которую невозможно было ответить отказом. Но, написав свои комментарии, я предложил ему название совместной книги «Еврей Советского Союза», однако он категорически отказался.

Понять его можно.

– Какой еврей?! — возмущался он. — Да я ни на свою, ни на чью иную национальность никогда не обращал внимания. Да меня в СССР никто «жидом» ни разу не назвал!

Но надо понять и меня.

Сегодня СМИ России засижены уродами без совести, без чести, наглыми, самовлюбленными, презирающими всех, кто не в их кагале, которые слово «Россия» брезгуют выговорить и употребляют вместо него выражение «эта страна». Если подходить к данному вопросу с позиции истины, по-научному, то это не евреи, это жиды. Это те, кто немедленно вызывают к себе отвращение в любой стране, в которой бы они ни находились, и по вине которых коренное население начинает ненавидеть всех евреев. Усугубляет дело то, что жиды старательно убеждают окружающих, что все евреи такие же, как и они, жиды, поэтому слово «жид» это не определение им, сволочам, а ругательство для всех евреев поголовно. Пожалуй, в мире нет другого примера, когда бы человеческий мусор так нагло прикрывал свою подлость целым народом. Не буду обсуждать мотивы, по которым евреи терпят жидов, но я жидам ничего не должен. А евреям я должен, поскольку они были и остаются моими соотечественниками.

Из-за жидовского засилья в СМИ складывается впечатление, что евреи в СССР были только паразитами. Как-то в «Дуэли» я напечатал чью-то статью с эпиграфом, по-моему, из Максима Калашникова: «Я не имею в виду тех евреев, которые каждый день спускаются в шахты и гонят плоты по сибирским рекам» (По памяти). И мне тут же пришло несколько писем с ехидным вопросом: «Где это ты видел евреев в шахтах и на плотах?» Вы не видели, а я видел — вот он, М.И. Друинский, который большую часть своей жизни проработал в металлургии, которая по вредности и опасности работы была в СССР приравнена к работам в шахтах.