— А что думаешь ты? — спросил Манта. — Как ты считаешь?

— Я считаю, что ты уникальное создание, — ответил Латранесто. — И что ты действительно предан джанска, хотя сохранил человеческий разум и способности. — Он снова стегнул хвостом. — И ради этого убеждения я готов рискнуть своей жизнью. Поскольку, если выяснится, что я открыл тебе нашу тайну, меня ожидает то же наказание, что и тебя. А возможно, и хуже.

— Понимаю. — Мантой овладело дурное предчувствие. Что такого серьезного могло происходить здесь? — И сделаю все, что в моих силах.

— Так в чем проблема? — спросил Пранло.

Латранесто бросил на него испуганный взгляд, словно экскурс в прошлое заставил его забыть о том, что они с Мантой не одни. У Манты мелькнула мысль, что вот сейчас Советник прикажет его друзьям удалиться, однако тот просто дернул хвостом и перевел взгляд на Манту. Может, понял, что и так сказал слишком много.

— Проблема в нашем мире. — Он повел плавниками вокруг себя. — Во всем нашем мире.

— И что с ним не так? — спросил Манта.

Латранесто вздохнул.

— Он умирает.

Драсни удивленно раскрыла рот.

— Умирает? — переспросил Пранло. — Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что древняя модель повторяется, — мрачно ответил Латранесто. — Модель, преследующая нас в каждом новом мире, который мы находим.

От волнения у Манты зачастило сердце. В каждом новом мире…

— Значит, это правда, — сказал он. — Вы пришли в этот мир откуда-то еще, как и считают люди. И давно вы здесь?

— Не очень давно, — ответил Латранесто. — Примерно двадцать два срока жизни джанска. Иначе говоря, сто семьдесят солнечных циклов.

— Сто семьдесят солнечных циклов, — пробормотал Манта.

Сто семьдесят юпитерианских лет. Две тысячи лет по земному счету времени. Какая ирония!

Ведь как рассуждал Фарадей? Раз земные зонды не сталкивались с джанска до судьбоносной экспедиции «Скайдайвера», значит, джанска прибыли сюда совсем недавно из космических далей, и у них есть звездолет. Люди сделали правильный вывод, основываясь на неверных посылках.

— Это не так уж мало, — сказал он.

— Может быть — по человеческим меркам, — ответил Латранесто. — Однако в долгой истории джанска это всего лишь день.

Манта мысленно вернулся к долгим и зачастую скучноватым беседам в кругу рассказчиков, где новым детям стада излагали историю джанска. Может, здешняя жизнь джанска и длилась всего лишь «день», но рассказчики никогда не углублялись в то, что ей предшествовало.

— Расскажи мне об этой древней модели, — попросил он. — Как она работает?

— Сначала Мудрые прибывают в свой новый мир, — сказал Латранесто. — Они заселяют его, как и все остальные, сопровождающие их. И примерно двадцать первых сроков жизни все идет, как и должно. — Он беспокойно забил хвостом. — Но потом наступают изменения. С Центральной Линии исчезают питательные растения и мелкие животные. Маленькие хищники, типа сивра, погибают или уходят прочь. Потом во время рождения перестают появляться на свет бролка.

Манта тоже стегнул хвостом, вспомнив отличия во флоре и фауне, которые он наблюдал в северных и южных регионах.

— И это всегда начинается с Центральной Линии? Во всех мирах, куда вы переселялись?

Латранесто заколебался.

— Не знаю, как было в других мирах, — признался он. — Но здесь дело обстоит именно так.

— В других регионах бролка все еще рождаются вместе с джанска, — заметил Манта. — Я сам их видел.

— И я тоже, — сказал Латранесто. — Но это ничего не меняет. Раз начавшись, процесс не останавливается, и мы не знаем, как этому помешать. Равновесие нарушается, продолжительность жизни падает. В конце концов, спустя много солнечных циклов, древняя модель распространится на весь мир.

— И тогда? — спросила Драсни.

— Тогда все, кто доживет до этого времени, умрут медленной смертью, — с грустью сказал Латранесто. — Все, за исключением тех, кто способен переселиться в другой мир. Но хотя сами они уцелеют, древняя модель последует за ними.

— И как давно это повторяется? — спросил Манта.

— Столько, сколько джанска помнят, — ответил Латранесто. — Очень давно.

— Понимаю.

Перед мысленным взором Манты возник бесконечный ряд уходящих в туманное прошлое поколений джанска и другой такой же, протянувшийся в будущее; все они пытаются сбежать от тяготеющего над их расой проклятия.