Лорд Келси-Рамос втянул щёки и задумался.

— А я, к сожалению, очень даже хорошо представляю, — прорычал он. — Значит, так. Вы полагаете, он догадается, что мне необходимо смотаться на Солитэр для того, чтобы самолично воткнуть флажок «Карильона» в тамошнюю грязюку, а?

Понизив голос, он, как заключение, прошептал:

— Знаешь, Джилид, я ждал этого момента десять лет… Изворачивался, увещевал, умолял Патри о новых лицензиях на перевозки, вынюхивал во всех компаниях, которые уже ими обзавелись…

На меня устремился полный недовольства взгляд.

— И, кроме того, вложил кое-какие деньги, чтобы хоть как-то заменить «Пульт Мертвеца». Я своим горбом завоевал право быть первым из тех, кто отправит корабль «Карильона» на Солитэр…

Внезапно он замолчал, глубоко вздохнул и с шумом выпустил воздух.

— А теперь я вынужден торчать здесь и сражаться с этим О'Рилли и правлением «Эйч-ти-ай». И всё благодаря тебе.

— Вы могли бы спокойно пренебречь моими советами, — напомнил я. — Вы так уже поступали в своё время.

Лицо его вновь приняло мрачновато-насмешливое выражение. Впрочем, на другое я и не рассчитывал.

— И всегда потом об этом жалел, — сухо дополнил он. — Кроме того, какой смысл держать Смотрителя, если не прислушиваться к его советам?

— Ну, иногда люди поступают и более странно, сэр. Причем без всякого принуждения.

Его глаза смотрели куда-то сквозь меня, сквозь стены, туда, где находилась моя, по его мнению, удручающе пустая комната.

А еще чаще они поступают так по отношению к другим, причем по принуждению…

Наказание родителей проявляется в детях их и детях их детей, и так до третьего и четвёртого колена.

— Это занятие не было тягостным для меня, лорд Келси-Рамос, — вполголоса заверил я его. — Ведь в Богом созданной Вселенной столько красоты, которую мы даже не в состоянии заметить, не то что оценить по достоинству.

— И она способна уравновесить все изъяны мира? — язвительно спросил он. — Способна ли она соизмерить то, что ты практически донага раздел свою комнату, чтобы обрести хоть немного покоя после всех этих сенсорных перегрузок?

… Одному он дал пять талантов, другому два, а третьему — один…

—Я использую свой дар, как могу, — без обиняков заявил я. — По крайней мере, в этом не вижу отличия от вас.

Он сморщил губы.

— Может быть… Когда-нибудь тебе придется рассказать, действительно придётся, что же это такое — быть Смотрителем.

— Да, сэр. — Разумеется, ему никогда не узнать об этом. Да, по правде говоря, лорд и сам не очень-то хочет услышать подробности.

— Если это всё?…

— Не совсем. — Его лицо слегка напряглось, как у человека, который вынужден сообщить неприятную новость. — Допустим, ты прав, считая, что сейчас мне незачем соваться на Солитэр. Но ведь кто-то должен туда отправиться хотя бы для того, чтобы официально уведомить их в том, что потихоньку бразды правления переходят в руки «Карильона». Самым подходящим человеком для такой миссии мне представляется Рэндон.

Было видно, что лорд Келси-Рамос ждал от меня возражений, но их не последовало. Сыну лорда Келси-Рамоса в его двадцать пять лет очень многому следовало бы поучиться в этой жизни. Но о том, как обходиться с людьми, своими ли, чужими, он знал в достаточной степени, чтобы выступить в роли умного посланца с визитом в побеждённую фирму.

— Полагаю, что вместе с ним вы пошлете и эксперта по финансовым вопросам? — поинтересовался я. — На тот случай, если возникнет необходимость взглянуть на их документы.

— Не беспокойся, я отправлю туда целую свору экспертов. Но где гарантия, что они не упустят уйму важных вещей. Поэтому-то я думаю, что и тебе следует туда отправиться.

Сделав очень осторожный, но достаточно глубокий вдох, в ту же секунду я почувствовал, как заколотилось сердце.

— Сэр, если вы не изменили своего мнения…

— Изменил, — резко ответил лорд Келси-Рамос. — И, боюсь, вынужден настоять на этом. Я хочу, чтобы ты был там рядом с Рэндоном. — И продолжил, чуть помедлив. — Понимаю, что история с «Пультом Мертвеца» тебя беспокоит, но уверен, что ты там сможешь организовать всё, как надо.

Солитэр… И «Пульт Мертвеца»… У меня с языка чуть не сорвалось «нет», но цена показалась слишком высокой. Я раскрыл рот, чтобы сказать это вслух, услышал тихий внутренний голос, напомнивший, кто на кого работает и почему, и духа противоречия, сидящего во мне, как не бывало: исчез, испарился неизвестно куда.