— Звучит довольно мрачно.

— Да уж, там не до веселья. Я начинала подручной у карманников — заманивала жертву и отвлекала ее внимание. Постепенно мои дела шли в гору, и я сама стала воровать.

— Одна?

— Я никогда не оставалась одна, — ответила Чандрис. — Но и заботой никто меня не баловал. Как правило, мужчины держали меня при себе, чтобы использовать в своих делах. А потом, когда мне исполнилось четырнадцать, я встретила Триллинга.

Чандрис отвернулась к фланцу, чтобы Ханан не видел ее лицо.

— Сначала он был по-настоящему добр. Заботился обо мне, как никто другой. Он приютил меня, учил всевозможным трюкам, знакомил со своими друзьями… — у Чандрис перехватило горло.

— Что же произошло? — после короткой паузы спросил Ханан. — У него появилась другая женщина?

Чандрис фыркнула.

— Только не у Триллинга, — ответила она. — Он всегда говорил, что способен любить только одну. Насколько я знаю, за все время, что мы были вместе, он ни разу мне не изменял. Нет, дело в том, что он начал вести себя… необычно. Точно говоря, странно. Пытался воровать, не подготовившись, и впадал в бешенство, когда жертва поднимала шум. Злился на меня без причин, порой несколько дней кряду пребывал в черной меланхолии. Неожиданно исчезал в самое неподходящее время и взрывался, когда я пыталась выяснить, где он был. Начал увлекаться наркотиками.

— Можно подумать, речь идет о человеке на пороге психического срыва, — заметил Ханан. — Ты не пыталась уговорить его проконсультироваться со знающими людьми?

— Дважды в неделю. Но всякий раз, когда я это предлагала, он выходил из себя. Вдобавок Триллингу не с кем было пообщаться. К этому времени от него отвернулись почти все друзья. Они утверждали, что он вот-вот окончательно свихнется и у них нет желания оказаться рядом, когда это произойдет.

— Хорошие у него друзья, — пробормотал Ханан.

— Для Баррио это в порядке вещей, — объяснила Чандрис. — Никто ни для кого ничего не станет делать, если не рассчитывает получить выгоду.

— Что ж… — Ханан поскреб щеку. — Но ты-то ведь осталась с ним. Насколько я понимаю, это не сулило тебе ничего хорошего.

Губы Чандрис искривились.

— Только не приписывайте мне благородных побуждений, Ханан, — сказала она. — Я и не думала о них. Просто Триллинг даже в самые тяжелые моменты оставался моей единственной опорой, и я не хотела его терять. А может быть, я боялась признаться, что уже потеряла. Живя в Баррио, часто приходится лгать самой себе.

— Людям вообще свойственно обманывать самих себя.

Чандрис пожала плечами.

— Пусть так, но все кончилось тем, что я не могла больше терпеть. Я поняла, что должна бежать. — При воспоминании об этом девушку охватила ледяная дрожь. — И я, как последняя дура, сказала Триллингу, что ухожу.

Ханан приблизился к Чандрис и обнял ее за плечи.

— Триллинг ударил тебя? — мягко спросил он.

Чандрис вновь вздрогнула; перед ее мысленным взором появлялись и исчезали картины из прошлого.

— Он не коснулся меня даже пальцем, просто стоял и смотрел на меня безумным взглядом. А потом подробно, в мельчайших деталях, объяснил, что он со мной сделает, если я попытаюсь от него уйти. — Чандрис покачала головой. — До сих пор не понимаю, как мне это удалось. Должно быть, он не поверил, что я говорю серьезно.

Несколько минут они молчали. Чандрис прильнула к Ханану; его близость приносила ей чувство тепла и покоя. Каким-то непостижимым образом это ощущение напоминало ей лучшие дни с Триллингом. Но было в нем и нечто совершенно новое. В объятии Ханана не угадывалось и следа чувственности или того хищного пыла, который буквально пронизывал каждое слово и поступок Триллинга. Ханан прикасался к ней как друг — ни больше и ни меньше. И ждал в ответ того же самого.

Чандрис понимала, что теперь ей будет еще труднее расстаться с Девисами.

Она моргнула, смахивая слезы с ресниц, и отстранилась.

— Мне уже лучше, — пробормотала она. — Спасибо.

Ханан отвел руку.

— Не правда ли, хорошая память — не всегда благословение небес, — заметил он.

— Хорошая память — вовсе не благословение, — с горечью произнесла Чандрис. — Это всего лишь полезный инструмент вора и мошенника. И уж коли речь зашла об инструментах… — Вздохнув, девушка вновь потянулась к рукоятке ключа.

И в тот же миг со стороны ворот донесся скрип щеколды.

Триллинг! Чандрис подпрыгнула, ударившись головой о фюзеляж корабля и лихорадочно семеня ногами в поисках опоры. Она рывком развернулась и сунула руку в ящик с инструментами, ища что-нибудь — любой предмет, который мог послужить оружием. Скорее наудачу, чем сознательно, она выхватила длинную отвертку, попробовала пальцем остроту ее лопатки и выглянула из-за широкой спины Ханана…

Это был не Триллинг. Это был Коста, замерший в воротах, словно испуганный зверек.