Шрифт:
— Глупости! — сказала девочка. — Вот полетим со мной — сам увидишь. Недавно я на окне нашла колокольчик. Позвоню в него — и летаю сколько захочу.
Но кот Тимофей даже не взглянул на колокольчик.
— Коты не летают, — грустно сказал он. — Разве что случайно упадут с крыши.
— В Голландии есть летучие коты, — сказала девочка.
— Эх, Голландия, Голландия! Я же не в Голландии! — сказал кот Тимофей. — В Голландии котам хорошо. Там голландские печи. И голландский сыр. У каждого кота две голландские печки и полный подвал сыра. А какие там вежливые собаки! Даже не тявкают. Только и слышишь: «Пожалуйста, господин кот! Извините, гражданин кот!» Мне рассказывал один голландский кот. Правда, он не летучий.
Кот Тимофей вздохнул и лениво поймал ещё одну звезду.
— Ладно, полетели, — сказала девочка. — я позвоню в колокольчик — и ты полетишь вместе с домом.
— Давай, — согласился кот Тимофей. — если только дом не развалится. А в Голландию мы залетим?
— Конечно! — сказала девочка. — Если тебе так хочется.
И зазвонила в колокольчик.
— Уф! — сказал дом, поднятый к облакам. — Ни разу за сто лет не летал! Даже в фундаменте похолодело!
— Крепись! — сказал кот Тимофей. — Главное, не урони кирпич. Как там, никто не проснулся?
— Нет, — сказал дом — спят как миленькие. А куда мы летим?
— В Голландию! — сказал кот Тимофей. — Только, пожалуйста, называйте меня в Голландии Ван Тимофеус.
— Что-то во мне сквозняк разыгрался! — закряхтел дом.
— Ничего, терпи, — сказал кот, — такое ведь не каждый день случается.
Девочка подхватывала на лету падающие звёзды и складывала их в корзинку. И у всех на глазах звёзды превращались в цветы. А колокольчик при этом весело позванивал.
— Э, да это, кажется, Простотак! Как это я раньше не догадался! — Тимофей, словно очнувшись, смотрел на колокольчик.
— Конечно, это я, — сказал колокольчик Простотак.
— Так что же ты раньше молчал! — возмутился кот Тимофей.
— А я не молчал, я звенел… — сказал Простотак.
— Да нет… молчал, что, если в тебя позвонить, можно летать!
— Я же не знал.
— Всегда так получается, — мрачно сказал Тимофей, — живёшь, живёшь с кем-нибудь рядом и не знаешь, на что он способен.
— Ой! — ойкнул дом. — Всё пропало.
— Что-о? — разом спросили девочка и кот.
— Ивану Васильевичу из девятой квартиры к пяти на работу. Да-да. К пяти утра! Он же водитель троллейбуса!
— Придётся нам вернуться… — сказала девочка.
— Быстрее, — зашептал дом, — мы не успеем! Он выйдет в полчетвёртого, — дом задыхался, — спустится по лестнице, закурит перед выходом на улицу, как он это обычно делает, и… — здесь дом всхлипнул, — и упадёт! В Мировой океан!
— А ты его предупреди! — фыркнул кот. — Пусть заболеет.
— Не согласится, — сказал дом, — уж я-то его знаю.
— Из-за какого-то Ивана Васильевича я не увижу Голландии! — простонал кот.
— Светает, — сказал дом. — Я слышу, он уже чистит зубы!
— Чтоб он щетку проглотил! — прошипел кот Тимофей. — Так хорошо летели и на тебе!
— Он же не нарочно, — сказала Нинка.
— Не нарочно, не нарочно… — пробурчал кот Тимофей, — Сейчас небось завтракать сядет, и дела ему нет до Голландии!
глава четвертая
— Иди сюда, что покажу! — крикнула Нинка коту Тимофею, выглянув из чердачного окна.
Кот задрал голову. Он во дворе лежал.
— Да сюда иди!
— Ну, давай показывай! — уже через минуту нетерпеливо сказал кот, стоя рядом с Нинкой. Потом воровато оглянулся и достал из-под досок, сложенных у слухового окна, подзорную трубу.
— Ух ты! — сказала Нинка.
— Тс-с! — прошипел кот Тимофей. — Это дяди-Петина! Я вчера весь день смотрел. Ну, показывай!
И он протянул трубу Нинке.
Они вылезли через слуховое окно на крышу. И вот что они увидели.
Посреди цветочной клумбы сидел грустный пёс. Он виновато мигал глазами, нюхал воздух и, словно сомневаясь, покачивал головой.
— Пёс какой-то… — разочарованно сказал Тимофей.
— Это Клингзор, — сказала Нинка, — хозяева с детства приучали его к неприятным запахам, чтобы он вырос злым и думал, что всё на свете противно пахнет. Злым-то он не вырос, а вот приятных запахов не различает. Сейчас он тренируется различать приятные запахи. Кто-то ему сказал, что цветы пахнут приятно. Смотри, смотри!
Пёс сморщился и отвернулся от цветов.
— Эх, ничего у него не получается, — сказал Тимофей. — Может, дядя Петя его починит? Дядя Петя умеет всё!