– Вот как? – Ребус посмотрел на нее. – А зачем?

– Чтобы… поблагодарить.

Их взгляды встретились. Ни один не проронил ни слова, но это было не нужно: оба прекрасно поняли друг друга и так.

– Пустяки, Эллен, – сказал наконец Ребус. – Нет, правда пустяки…

– Но у тебя могут быть из-за меня неприятности.

– Нет, ты тут ни при чем. У меня из-за себя неприятности. Я сделал хуже не только себе, но, боюсь, и тебе тоже. Если бы я тогда промолчал, ты бы сама все сказала. Наверняка.

– Может быть, – согласилась Эллен. – Но я могла бы признаться в… в любом случае.

– В общем, прости, что поставил тебя в трудное положение.

Эллен спрятала улыбку.

– Как ловко ты умеешь перевернуть все с ног на голову. Это я должна просить у тебя прощения!

– Ну и попроси, мне не жалко. – Ребус озабоченно нахмурился. Ни на столе, ни в столе Шивон не было ничего достойного внимания.

– Ну и как мне теперь быть? – спросила Эллен. – Может, поговорить с Темплер?

Ребус кивнул:

– Если хочешь – поговори с Темплер. Но не лучше ли будет промолчать?

– Но ведь у тебя будут неприятности!

– А почему ты думаешь, что мне это не нравится? Может быть, я люблю, когда меня ругают… – Зазвонил телефон, и Ребус проворно схватил трубку.

– Алло? – Его лицо чуть разгладилось. – Нет, его сейчас нет. Что-нибудь передать?… До свидания. – Он положил трубку.

– Кто-то звонил Сильверсу, сообщения не оставил.

– Ты ждешь звонка?

Ребус потер подбородок, потемневший от отросшей за день щетины.

– Шивон отправилась знакомиться с жизнью масс.

– В каком смысле?

И тогда он рассказал ей, что знал сам. Когда Ребус заканчивал, зазвонил телефон на другом столе. Ребус бросился туда. На этот раз абонент захотел оставить сообщение, и Ребус, придвинув к себе обрывок бумаги, вооружился ручкой.

– Да… да… – бормотал он, записывая. – Я оставлю записку у него на столе. Нет, я не знаю, когда он вернется.

Пока он говорил, Эллен снова принялась листать протоколы вскрытия. Что-то привлекло ее внимание, и она поднесла папку ближе к глазам.

– Старина Сильверс сегодня пользуется особой популярностью, – сказал Ребус, бросая трубку на рычаги. – А ты… Эй, что там такое?!

Эллен показала на что-то внизу страницы.

– Ты не можешь прочитать, чья это подпись?

– Которая? – Под протоколом вскрытия стояло две подписи и дата: 26 апреля 1982 года, понедельник. Хейзл Гиббс, утопленница из Глазго, погибшая вечером в пятницу. Под одной из подписей было напечатано: «Замещающий патологоанатом»; под другой, чуть более разборчивой – «Старший судебно-медицинский эксперт, Глазго».

– Даже не знаю, – сказал Ребус. – Фамилии должны быть напечатаны на титульном листе.

– Да, – кивнула Эллен. – Но титульного листа в папке нет. – В подтверждение своих слов она перевернула несколько предыдущих страниц.

Ребус обошел вокруг стола, встал рядом с Эллен и наклонился.

– Может, страницы перепутались? – предположил он.

– Может быть, – сказала Эллен, быстро перелистывая содержимое папки. – Но не думаю…

– А когда их только прислали, титульный лист был?

– Не знаю. Профессор Девлин ничего не говорил.

– Насколько я помню, в восемьдесят втором году старшим судебно-медицинским экспертом Глазго был Эван Стюарт.

Эллен снова открыла страницу с подписями.

– Да, – сказала она. – Во всяком случае – похоже, но меня интересует тот, второй.

– Почему?

– Может быть, мне просто кажется, но если ненадолго закрыть глаза, а потом снова посмотреть на подпись, то… Словом, у меня такое впечатление, что здесь написано «Дональд Девлин».

– Что-что?… – Ребус взглянул на подпись, закрыл глаза, снова взглянул. – В восемьдесят втором Девлин работал в Эдинбурге… – Он не договорил – ему в глаза бросилось слово «замещающий».

– Ты видела эти документы раньше? – спросил Ребус.

– Отчетами занимался Девлин, я была у него чем-то вроде секретаря.

Ребус слегка помассировал шею.

– Не понимаю, – проговорил он. – Почему Девлин ничего не… – Он схватил телефон, набрал девятку, потом городской номер. – Профессора Гейтса, пожалуйста. Это очень срочно. Скажите – звонит инспектор Ребус… – Последовала пауза, пока секретарша переключала линию. – Сэнди?… Да, я всегда говорю, будто у меня срочное дело, но на этот раз, похоже, я не слишком преувеличиваю. Ты помнишь апрель восемьдесят второго?… Мог профессор Девлин делать вскрытие в Глазго? – Он немного послушал. – Нет, Сэнди, в восемьдесят втором. В апреле месяце… – Он кивнул и, встретившись взглядом с Эллен, стал вполголоса повторять, что говорил ему Гейтс: – Кризис… острая нехватка персонала… Гм-м… То есть, если я правильно тебя понял, ты хочешь сказать, что профессор Девлин мог работать в Глазго в апреле восемьдесят второго?… Огромное спасибо, Сэнди, я тебе еще позвоню. – Он с силой опустил трубку на аппарат. – Дональд Девлин был в Глазго в то время.