Поднявшись, он подошел к окну. Небо полыхало странным розовым светом, как будто сейчас был рассвет, а не поздний вечер. Недоумевая, что могло вызвать такое яркое свечение, Бенджамин распахнул дверь и вышел на крыльцо.

Ветер яростно ударил ему в лицо, и, кроме соленого дыхания океана, Бенджамин ощутил едкий за пах дыма, ударивший ему в ноздри. Где-то в деревне пожар, – догадался он.

Выскочив на дорогу, он увидел, что и из других домов выбегают люди. Смешавшись с быстро движущейся толпой, Бенджамин спросил.

– Что горит?

– Дом Томаса Стивена. Пламя уже перекинулось на соседний коттедж.

– Томас спасся?

– Его нигде не видно. Наверное, все они остались в доме.

– Все?..

– Он, Сара и Дебора Мейнард.

– О, Господи! – только и вымолвил Бенджамин и побежал еще быстрее.

Завернув за угол, он увидел, что дело безнадежное. Оба дома успели сгореть практически дотла, а раздуваемые ветром языки пламени уже начали лизать следующий дом и сарай.

– Они не могли спастись, – произнес Бенджамин, останавливаясь.

– Говорят, что и ребенок там. Вроде бы Сара принесла его домой, чтобы Дебора Мейнард могла с ним повидаться.

Бенджамин в ответ только покачал головой. Раз говаривать было некогда, люди выстроились цепочкой и начали передавать друг другу ведра с водой.

– Если мы не остановим его сейчас, вся деревня может сгореть, – раздался за спиной Бенджамина хорошо поставленный властный голос.

Обернувшись, он увидел, что сам сэр Томас Мэй покинул дворец и работает наравне со всеми.

Лишь после полуночи судьба улыбнулась им. Ветер начал стихать, огонь бушевал уже не так яростно, и вскоре был укрощен. Через несколько часов, когда появилась возможность приблизиться к дымящимся развалинам, мужчины вошли внутрь в поисках тел. Все они были там. Томас и Сара, которых узнали только потому, что это не мог быть никто другой, Дебора, опознанная по обручальному кольцу, которое когда-то подарил ей Ричард Мейнард, и ребенок – крошечная груда пепла и обгоревших костей, лежавшая рядом с телом матери.

Несмотря на то, что Дебору давно причислили к женщинам легкого поведения, многие плакали. Еще больше слез было пролито, когда в соседнем доме нашли останки матушки Бини, доброй пожилой вдовы.

Только на рассвете кто-то догадался послать в Бэйнден за Ричардом Мейнардом. Он появился лишь через час, всклокоченный, с опухшими веками и запахом перегара.

– Кто это сделал? – вот и все, что он смог сказать. – Кто это сделал, я спрашиваю?

– Никто. Такова, видно, была воля Божья. Ветер так быстро раздул пламя, что им уже невозможно было помочь.

– Вы должны были раньше послать за мной. Я сумел бы вытащить свою жену из огня! Вы знаете, что она собиралась вернуться ко мне. Мы помирились, и все у нас было хорошо. А теперь она умерла…

Ричард уронил голову в ладони, его тело затряс лось от рыдании. Несмотря на всю трагичность происходящего, Бенджамин подумал, что никогда не видел более отталкивающего зрелища. Фермер выглядел так, словно уже несколько дней спал, не раздеваясь. Исходившее от него зловоние заставляло заподозрить, что он не мылся и не менял одежду, по крайней мере, месяц.

Сэр Томас Мэй уже успел вернуться во дворец, и слово взял мистер Лак, викарии.

– Увы, все это трагическая, нелепая случайность, любезный господин Мейнард. Примите наши искренние соболезнования и молитвы.

Ричард возвысил голос, и Бенджамину показалось, что он видит перед собой сумасшедшего.

– Да, молитвы пригодятся нам и сегодня, и в последующие дни. Я знаю, кто убил моих жену и сына, и намерен позаботиться о возмездии.

– Что вы имеете в виду? О чем вы?

– Я утверждаю, что это дело рук дьявола.

Воцарилась мертвая тишина, которую нарушил молчавший до сих пор констебль. Его избрали совсем недавно, и он еще достаточно серьезно относился к своим почетным, но неоплачиваемым обязанностям.

– Вы кого-нибудь обвиняете, Мейнард?

– Вот именно – Ричард обернулся, чтобы поглядеть на Бенджамина, стоявшего на краю толпы в каком-то оцепенении. – Я обвиняю жену этого человека, подлеца, который изнасиловал мою собственную жену и позволил, чтобы ее опозорили перед всеми вами. Я обвиняю Дженну Мист в том, что она с помощью колдовства вызвала этот пожар, чтобы погубить мою семью.

– Я подтверждаю, что Мейнард говорит правду, – вдруг вкрадчиво промурлыкала Мауд. – Бенджамин так и не смог оставить в покос Дебору Мейнард. Он был с ней даже в ту ночь, когда его жена рожала. Ничего удивительного, что Дженна решила отомстить.

– Это очень серьезное обвинение, – покачал головой констебль. – Что ты на это скажешь, Бенджамин?

– Что это чудовищное нагромождение лжи. Дженна еще не оправилась от родов и не встает с пастели. Как же она могла совершить такое?

– Это не должно было составить труда племяннице Алисы Кэсслоу, – зловеще произнесла Мауд. – У нее дурной глаз. Разве она не приворожила тебя самого, Бенджамин, внушив тебе недозволенную любовь?