– Как давно я не видел друзей… Да все мои друзья теперь желают моей смерти не меньше, чем все те, которых я замучил на допросах…

– Но всегда есть шанс вернуться, – сказал Гордон, – Ты это понял, и выстрелил в своих. Пойдем. Все, кто по-настоящему ценили тебя, они поймут. Человек может меняться…

Гордону показалось, что взгляд ГО-шника заблестел.

– Ты ведь человек, верно? – полушутливо осведомился Гордон.

ГО-шник покачал головой.

– Нет, – усмехнулся он и, отключив вакуумные зажимы, снял респиратор.

На Гордона смотрел мужчина лет сорока. Лицо его было бледным, глаза красными, грязные волосы спутались.

– Какой я человек? – горько спросил он, и Гордон отметил, что голос его оказался грубоватым, но спокойным, – Всем перед службой в ГО делают такую процедуру… Проще говоря, промывание мозгов. Всех нас специально модифицировали морально, на жестокость и безжалостность, верность Альянсу. Это мне потом приятель рассказал, он в ГО человек не последний… Всех нас модифицировали физически, мышцы наращивали… Я – не человек…

– Брось, – проговорил уже было напрягшийся Фриман, – Ты еще человек… Но как? Скажи… как ты решился убить своих? Вас же изменили ментально?

ГО-шник скрипнул зубами и сжал кулаки. Фриман понял, что ляпнул лишнее. "Черт…". Они посидели молча. Фриман мягко поднялся. ГО-шник тоже встал. Гордон, извернув кисть, сбросил цепь с рук и поднял автомат.

– Ладно, Фриман, – сдавленно проговорил ГО-шник, – Я пойду… пойду с тобой.

Гордон кивнул. Он не знал, правильно ли поступает. Эта "промывка мозгов" прочно засела у него в памяти. Но понял, что теперь ГО-шник ходит по краю собственного рассудка. И так же быстро, как этот ГО-шник предал своих, он может предать его. Но одно обстоятельство перечеркивало все другие. Среди этих гадов нашелся один человек… Это значит, что у них есть будущее. У тех, кто сопротивляется Альянсу. Это значит, что у этого парня есть будущее…

ГО-шник взял с пола один из автоматов своих бывших соратников.

– У тебя имя есть? – спросил Гордон, подходя к внутренней двери гаражей.

– Меня звали Марек, – не сразу ответил ГО-шник, – Марек Мирошевик.

– Ну, а я Гордон.

– Знаю-знаю, – попытался улыбнуться ГО-шник, – Свободный Человек.

– Ну, можно и так, – усмехнулся Фриман.

И они направились к двери. Гордон вдруг вздрогнул – за дверью, из подсобки гаража слышался знакомый монотонный гул. Марек, который тоже его услышал, схватил Гордона за руку, останавливая его.

– Стой! Мэнхаки! Назад! – тихо сказал он, отступая от двери.

Гордон шагнул за ним. И вдруг тонированное окно подсобки взорвалось тучей черных осколков – и в гараж влетела стая мэнхаков.

Гордон тут же открыл огонь, недоумевая, почему Марек медлил присоединиться к нему. Но тот вглядывался сквозь стаю смертельных машинок вглубь темной подсобки. Фриман, быстро вспомнив свою прошлую встречу с мэнхаками, опустил автомат и сорвал с пояса монтировку. Марек уже присоединился к нему, и, даже отбиваясь от лезвий лопастей мэнхаков, Гордон с удивлением заметил, что Марек сумел точными выстрелами сбить два из них. Гордон решительно ринулся на отлетевших для разгона мэнхаков и добил их. Когда последний из них свалился на пол, Гордон повернулся к Мареку. Но тот не дал ему сказать ни слова. Его рука опять рванула руку Гордона, повергая его на пол. Фриман, падая, похолодел, услышав свист пуль прямо над головой – стреляли из глубины подсобки. Фриман даже не успел сориентироваться – Марек, который повалился на пол вместе с ним, быстро и аккуратно снял с пояса цилиндрический предмет, напоминающий гранату, и кинул его в окно подсобки. Грохнул взрыв, выбивший остатки стекла и окативший стеклянной крошкой Гордона и Марека. Эхо взрыва еще не улеглось, но Марек знаками показал Фриману, чтобы тот двигался вперед. Гордон резко поднялся и дал очередь сквозь дым. Послышался глухой стук тела – и выживший после взрыва раненый солдат рухнул на пол. Марек поднялся.

– Они услышали мои выстрелы… – проговорил Марек, – Теперь нам точно конец… Они вызвали подкрепление.

– Ладно, не раскисай, – ответил Гордон, – Прорвемся. Лучше скажи, у тебя что, автомат заговоренный? Как это ты им мэнхаков сбил?

Марек улыбнулся.

– Поработаешь на Альянс с моё, и не тому научишься.

– Нет уж, спасибо, – пробурчал Гордон, покосившись на него.

– Все просто, – объяснил Марек, – Стрелять надо в сочленение корпуса и винта. Смотри только, чтобы потом лопасти не отлетели прямо тебе в лицо.

– Ясно, – почесал в затылке Фриман, – Как это я сам не додумался? Кстати, спасибо. Ты уже второй раз спас меня.

– Не трави душу, и так тошно, – поморщился Марек и отвернулся, – Нам нужно идти. Подкрепление очень скоро будет здесь, если оно УЖЕ не здесь.

– Ладно, – посерьезнел Фриман, – Мы на катере. Покажешь, где открываются ворота?

– Пошли.

Они осторожно двинулись через черную от взрыва подсобку, и вошли в просторную освещенную комнату. Вошли они тихо, и Гордон увидел стоящего возле монитора на стене ГО-шника, который что-то набивал на клавиатуре. Марек стоял, опустив руки, и прикончить ГО-шника пришлось Гордону. Но он уже не косился на Марека и не спрашивал его ни о чем. Кем бы ты ни был, всегда тяжело стрелять в своих недавних товарищей… Фриман вышел на середину комнаты под холодный свет странного устройства с продолговатой лампой, которое висело в углу под потолком. Марек кинулся к каким-то странным установкам, закрепленным на стене. Гордон обшаривал труп ГО-шника.

– Здесь хранятся индивидуальные системы жизнеобеспечения для солдат Альянса, – сообщил Марек, – Черт, жаль я кода доступа не знаю…

– Может, в компьютере посмотреть? – просил Фриман, указывая на монитор и кнопочную панель под ним.

– Дохлый номер, – ответил Марек, возясь уже с каким-то ящиком, – Доступ только по образцу ДНК… Хватит болтать. Иди сюда, посмотри, может, тебе нужно из этого что-нибудь?

Гордон подошел к раскрытому ящику – в нем, между пластами полиэтилена лежали автоматы, пистолеты, блоки патронов к ним, гранаты. Фриман присвистнул – и тут же набрал патронов для давно уже оставшегося не у дел пистолета, и взял пять гранат. Все отлично разместилось в скафандре, как в те дни…