— Что вы об этом думаете?

— Звучит как цитата из Крафт-Эбинга.

Мое замечание повлекло долгую дискуссию о сравнительных достоинствах Крафт-Эбинга, Фрейда, Фореля, Штекля, Вейнингера et alia [25] , пока Стася не положила ей конец, заявив, что все они устарели.

— Знаете, что я собираюсь сделать? — вдруг воскликнула она. — Приглашу вашего друга Кронского осмотреть меня.

— Что значит — осмотреть?

— Обследовать мои внутренние органы.

— А я подумал — твою головку.

— Это тоже можно, — невозмутимо отозвалась Стася.

— Если он не найдет ничего серьезного, значит, ты всего лишь полиморфная извращенка. Так ведь?

Это заимствованное у Фрейда определение очень рассмешило женщин. Стася была в восторге и заявила, что непременно напишет на эту тему стихотворение.

Как и собиралась, Стася пригласила Кронского для надлежащего осмотра. Тот приехал приятно возбужденный, потирал руки и щелкал суставами пальцев.

— Который час, мистер Миллер? У вас есть вазелин? Тяжелая работенка, признаться. Но по крайней мере узнаем, не гермафродит ли она. А может, и хвостик обнаружим…

Стася уже сняла блузку, обнажив хорошенькие грудки с коралловыми сосками.

— Здесь все в норме, — констатировал Кронский, плотоядно ощупывая женщину. — Теперь снимай трусики.

Тут Стася заартачилась.

— Не здесь! — вскричала она.

— Где тебе угодно, — не возражал Кронский. — Хоть в туалете.

— А почему бы не произвести осмотр у нее в комнате? — предложила Мона. — Это не стриптиз.

— Разве? — грязно осклабился Кронский. — А я думал, идея как раз в этом. — И он отправился в соседнюю комнату за черным саквояжем. — Чтобы придать своему визиту статус официального осмотра, я захватил инструменты.

— Вы не сделаете ей больно? — переполошилась Мона.

— Нет, если она не будет сопротивляться, — ответил Кронский. — Нашли вазелин? Если нет вазелина, подойдет оливковое масло… или сливочное.

Стася состроила гримаску.

— Это необходимо? — потребовала она ответа.

— Как хочешь, — сказал Кронский. — Все зависит от того, насколько ты чувствительна. Будешь лежать спокойно и хорошо себя вести, никаких проблем не будет. А понравится — могу вставить и кое-что получше.

— Нет, только не это! — вскричала Мона.

— А тебе что за дело? Ты что, ревнуешь?

— Мы пригласили тебя как врача. Здесь не бордель.

— В борделе вы бы больше преуспели, — заметил Кронский, скаля зубы. — Она — во всяком случае… Пошли, надо с этим покончить!

С этими словами он схватил Стасю за руку и потащил в маленькую комнатку рядом с туалетом. Мона хотела тоже пойти — убедиться, что Стасе не причинят вреда, но Кронский не позволил.

— Здесь замешана честь профессионала, — сказал он и радостно потер руки. — А что касается вас, мистер Миллер, — и он многозначительно взглянул на меня, — то я на вашем месте пошел бы прогуляться.

— Нет, останься! — взмолилась Мона. — Я не доверяю ему.

В результате мы с Моной остались дома и в волнении молча расхаживали по комнате.

Прошло пять минут… десять… Вдруг из маленькой комнаты донесся пронзительный крик:

— На помощь! Ко мне! Он меня насилует!

Мы ворвались в комнату и увидели Кронского со спущенными брюками, лицо его цветом напоминало свеклу. Он пытался взобраться на Стасю. Мона, как тигрица, налетела на него и оттащила от подруги. Потом и Стася, соскочив с кровати, набросилась на Кронского. Что есть силы она колотила его и царапала. Бедняга настолько растерялся, что даже не пытался защищаться. Не вмешайся я, женщины наверняка выцарапали бы ему глаза.

— Недоносок! — вопила Стася.

— Садист! — надрывалась Мона.

Они подняли такой гвалт, что я с минуты на минуту ждал появления квартирной хозяйки с топором или чего-нибудь в этом роде.

Пошатываясь, Кронский поднялся с пола, его брюки все еще болтались у лодыжек, и наконец с трудом выдавил из себя:

— С чего, собственно, переполох? Как я и думал, она совершенно нормальная женщина. Даже слишком нормальная. Это меня и возбудило. И что тут такого необычного?