Она понимала, чем это грозит лично ей. Но простить этому городу и его бонзам того, что они — год за годом — сделали с ее мужем, не могла. Джимми отчаянно боялся их всех, и она, где-то глубоко внутри прекрасно понимая, что более всего в этом повинен сам Джимми, тем не менее, прежде всего винила их — облеченных властью.

Она вытащила и разложила на столе прихваченный из сейфа смятый листок бумаги и детально прокомментировала каждое имя, каждое название и каждую ведущую от имен к названиям фабрик и сфер влияния стрелку. Да, в их городе смысл, который таил в себе этот листок, был бы понятен каждому, но в Хьюстоне… Нэнси очень рассчитывала именно на Хьюстон и поэтому рассказала о всех самых мелких деталях.

А потом, до странности заплаканная и потому сопровождаемая удивленными и недоумевающими взглядами детей, она вывела гостя из супружеской спальни, проводила до самых дверей, и вот здесь Марвин Гессель словно засомневался.

— Нэнси, могу я вас попросить?..

— Да, разумеется.

Гость протянул ей увесистый чемоданчик.

— Пусть он пока полежит у вас. А то у меня в этом городе уже отнимали материал — не хочу рисковать.

— Да, конечно, — приняла драгоценное оборудование Нэнси. — И спасибо вам.

— Это вам спасибо, Нэнси, — замотал головой журналист. — Вы по-настоящему отчаянная женщина. Я бы на такое не решился.

Гость как-то виновато пожал плечами, поклонился, развернулся и пошел по вымощенной камнем дорожке прочь.

Марвин Гессель торопился. Стремительно пройдя по узкой тенистой улочке к стоянке, он сел в раскаленный автомобиль и тут же сообразил, что просто не помнит, как выбраться в центр. Долго кружил по улочкам, затем еще дольше выбирался к почте, почти обезумев от жары, с яростью обнаружил, что почта от стоянки — в четырех кварталах, и, утирая взмокшее лицо, прошел в прохладу переговорного пункта. Заплатил за междугородный звонок и нырнул в кабинку.

— Вы были правы, шеф, — продышал он в трубку, едва редактор отозвался.

— Ты откуда звонишь? Из Сибири? — рассмеялся редактор. — Ей-богу, тебя почти не слышно! Кстати, ты у мэра был?

— Конечно же, был! И у мэра, и в полиции! Не в этом дело! Здесь такое! — на подъеме проговорил Марвин и снова перешел на шепот. — Это супер! Шеф! Я о таком материале и не мечтал!

— А что там? — тут же отложил шуточки в сторону редактор.

— Вы ведь знаете, кто такой Висенте Маньяни?

— Разумеется, — закашлялся редактор.

— И кто такой Карлос, тоже знаете?

Редактор возбужденно шмыгнул носом.

— И что?

— Они у нас в кармане, — еле слышно проговорил в трубку Марвин.

— Ты что-то отснял? Привезешь? Когда?

— Готовьте кресло руководителя службы новостей, шеф, — рассмеялся Марвин. — Сегодня же ночью буду. Ждите.

Он положил трубку, выдохнул и, сияя, как новенький серебряный доллар, благодарно кивнул телефонистке и вышел в пекло техасского полудня. Ему было хорошо.

Телефонистка проводила его долгим внимательным взглядом, подняла трубку, набрала номер и тихо произнесла:

— Это Мария Маньяни. Мне, пожалуйста, дядю Висенте…

А едва Марвин сел в машину, как дверца притулившегося сзади белого автофургона тоже хлопнула. Бог знал, что делал, когда позволил Салли выследить злонамеренно заснявшего его автомобиль на пленку журналюгу.

Висенте Маньяни отнесся к звонку своей троюродной племянницы более чем серьезно.

«Хьюго! Ублюдок! — сразу же понял Висенте, с каким разговором решил пожаловать к нему чертов мэр города. — Я же тебя столько лет с руки кормил! Гнида! Шантажировать меня вздумал!»

— Модесто, — решительно подозвал он к себе начальника охраны.

— Да, дядя Висенте, — склонился тот.

— Съезди к маме Розе и приготовь там все по высшему разряду, — многозначительно посмотрел глава клана в глаза Модесто. — Перестраховываться не надо, но может повернуться по-разному. Чтобы никого чужих на три квартала вокруг. Ты все понял?

— Сделаю, дядя Висенте, — наклонил курчавую голову многоопытный начальник охраны, но уходить не спешил, видел — рано. — Что-нибудь еще?

Висенте Маньяни криво улыбнулся.

— Здесь в городе журналюга ошивается… Марвин Гессель.

— Уж не тот ли, на которого Роуз Лестер наехала? — осторожно проявил профессиональную осведомленность начальник охраны.

— Он самый, — сурово кивнул Висенте. — Взять и вытрясти все, что он знает. Особенно то, о чем он говорил с Тревисом. Все! Ты понял, Модесто?

— Сделаем, — демонстрируя понимание, оттопырил нижнюю губу начальник охраны. — Он все скажет.