Шрифт:
– Что?
– Неважно. Просто будь осторожен.
Он кивнул, допил вино и вышел.
«Эй, Лойош, мы снова в деле!»
«А это хорошо? Голос у тебя довольный.»
«Ага. Я только что нашел большой кусок головоломки.»
«Да?»
«Да.»
«И насколько большой?»
«Достаточно большой, чтобы я придумал, что делать дальше.»
«Это значит, через час тебя срочно надо будет спасать?»
«До завтра не понадобится, пожалуй.»
«Тогда ладно, я пока передохну.»
Я, конечно, слегка сгустил краски для Лойоша. Толком ничего еще не решено. Но у меня появилась четкая уверенность, и главное, я знал, как ее проверить.
Следующая встреча у меня была на четверть мили дальше, и я опять пришел раньше. Парня звали Клод, он был большой, неуклюжий, кривоногий, с непропорционально массивной головой. Он едва начал отчет, когда я спросил:
– Тебе знаком Льняной рынок?
Он остановился на полуслове.
– Конечно. Надо пройти по Прорезной до…
– Где это, я знаю. Ты знаешь кого-то, кто держит там прилавок, или ларек, или что-нибудь? В смысле, имя и, может, адрес?
Клод подумал.
– Ага. Парня зовут Франсис, Франсис Дон-как-то-там. У него фруктовый прилавок. Где он живет, точно не знаю, но это в двух шагах от рынка.
– Хорошо. Еще кто?
– Ну, еще парочку я знаю просто по имени, знаешь – «Привет, П'eтров, [8] как сегодня твой хлеб?»– и в таком роде.
8
в Венгрии – имя, не фамилия, и ударение на первый слог – прим.перев.
– Ладно, отставим остальных. Пока хватит этого.
Я заплатил ему и отослал, а сам немного посидел и подумал. Где-то в желудке возникло знакомое ощущение – приятное ощущение, «вот, началось». Давненько я его не чувствовал, потому и позволил себе минутное наслаждение.
Чтобы найти Франсиса Доновера, потребовались кое-какие усилия, но вовсе не чрезмерные. Он действительно жил прямо у рынка, над лавкой сапожника, который для приработка сдавал внаем верхний этаж, потому что был не таким мастером, как Якуб.
Если бы Франсис Доновер родилса драгаэйрянином, он был бы теклой. В личине Сандора я выглядел так безобидно, как только возможно, и тем не менее Франсис был перепуган. Он открыл дверь на узенькую щелку и готов был чуть что захлопнуть ее.
– Меня зовут Сандор, и я не причиню вам вреда. Могу я побеспокоить вас по поводу краткой беседы? Вам она принесет только пользу.
Губы его, уже готовые произнести «нет», замерли при последнем слове. Я сказал «текла»? Может, все-таки орка?
– В чем дело? – спросил он.
– Могу я войти? Заверяю, я не причиню вам вреда.
Он поколебался. То ли Доновер сквозь всю мою маскировку видел, что я все-таки не такой безвредный, каким прикидываюсь, то ли он боялся даже собственной тени.
Несомненно, текла.
Я предъявил ему почти пустые руки, демонстрируя собственную безвредность. «Почти», потому что в одной из ладоней сиял новенький золотой империал. Он впустил меня.
И без того маленькая комната была загромождена мебелью – стульями и столиками, которые совершенно друг к другу не подходили. Столько стульев, и при этом сесть Доновер мне не предложил.
– В чем дело? – повторил он, а взгляд его при этом не отрывался от монеты на моей ладони.
Монету я ему тут же вручил.
– У меня есть к вам ряд вопросов. Когда закончим, получите еще одну такую монету.
– Что вы хотите знать?
– Вы закрыли прилавок. И весь рынок закрылся.
– Да, были, э-э, кое-какие трудности.
– Да. Я неплохо представляю, трудности какого именно рода. Есть кое-кто – нет-нет, вам не нужно называть имя, – кто пытается выбить деньги из всех из вас.
Он надолго замолчал, потом сказал:
– Возможно.
– Вы хотите получить этот империал, или нет?
– Ладно. Да. Кое-кто…
– Хорошо. Что я хочу знать – кому в голову пришла мысль закрыть весь рынок?
Он слегка побледнел.
– Почему вы…
– Нет-нет. Вам не следует задавать вопросов. Могу сказать, что я не собираюсь причинять этому деятелю вреда, кто бы он там ни был. Я не собираюсь никому причинять вреда. Я никогда никому не причинял вреда. Мне просто платят, чтобы я собирал информацию. Мой начальник – тот, кто платит мне – тоже не собирается причинять вреда этому деятелю.