– Джеймс Бонд и Джек Райан тоже подтянутся?

– Очень смешно! – скривился Ганн; допив чай, он вышел на балкон, откуда знаменитая коллекция Питта смотрелась в наиболее выгодном ракурсе. – Кстати, Дирк, у меня тут одна любопытная мыслишка мелькнула.

– Излагай.

– Ты ведь упоминал в отчете, что убийцы называли себя приверженцами некой Четвертой империи?

– Только один из них, – уточнил Питт.

– А тебе известно, что Адольф и прочие высшие наци из его окружения именовали Германию не иначе как Третьим рейхом?

– Слыхал. Благодарение богу, старые нацисты уже вымерли. И их Третий рейх издох вместе с ними.

– Ты по-немецки вообще-то говоришь? – поинтересовался Руди.

Питт помотал головой:

– Ни словечка, кроме «да», «нет» и «до свидания».

– Понятно. Темный ты все-таки человек. Так вот, могу просветить на будущее. «Рейх» в переводе с немецкого означает не что иное, как «империя». Теперь смекаешь, куда я клоню?

Питт встрепенулся:

– Хочешь сказать, это шайка неонацистов?!

Ганн не успел ответить. В уши обоим ударила мощная звуковая волна – как будто совсем рядом включил форсаж реактивный истребитель, – и сразу же послышался скрежет раздираемого металла. Продолговатый сгусток оранжевого пламени стрелой пронесся по ангару и исчез в дальней стене. Спустя две секунды где-то поблизости прогрохотал сильный взрыв. Площадка балкона с литой чугунной решеткой ощутимо дрогнула под ногами. С металлической крыши хлопьями посыпалась ржавчина вперемешку с пылью, тусклым налетом оседая на сияющих краской и хромом автомобилях. Последний отзвук взрыва эхом прокатился под высоким сводом ангара, и воцарилась жуткая тишина.

Питт первым обрел дар речи.

– Грязные ублюдки! – прошипел он.

– Что это было? – с трудом выдавил потрясенный Ганн.

– Сволочи! Чтоб их черти взяли! – Питт все никак не мог успокоиться и на вопрос коллеги ответил лишь после того, как отвел душу: – Они выпустили в мой ангар ракету. Нас только потому не разнесло в клочья, что она не взорвалась. Стенки слишком тонкие, да еще проржавели, вот боеголовка и прошила их насквозь на входе и выходе, не напоровшись ни на что более существенное. А то бы сработал детонатор – и нам крышка.

Распахнулась входная дверь, вбежавшие охранники остановились у подножия лестницы.

– Вас не ранило, сэр? – озабоченно спросил один из них.

– Ерунда, тряхнуло слегка, – отмахнулся Питт. – Откуда она взялась?

– Ручной ракетомет, сэр. Запуск был произведен с вертолета, – сообщил агент. – Приносим извинения за то, что так близко его подпустили. Нас обманули опознавательные знаки местной телекомпании на бортах. Огонь мы по нему открыли и даже сбили, но слишком поздно. Машина упала в реку и взорвалась.

– Отличная работа, – искренне похвалил Питт.

– Похоже, ваши «доброжелатели» не жалеют расходов?

– Очевидно, у них много лишних денег.

Охранник повернулся к напарнику:

– Придется нам увеличить периметр, – заметил он задумчиво, мельком оглядел ангар и снова обратился к Питту: – Какие повреждения, сэр?

– Только вот эти две дыры, через которые можно воздушных змеев запускать.

– Мы немедленно распорядимся о ремонте. Еще что-нибудь?

– Да! – сказал Питт, чуть помедлив с ответом; грязно-серый покров на стеклах, крышах и капотах любимых автомобилей, каждый из которых был отреставрирован им собственными руками, приводил его в бешенство. – Пусть пришлют сюда бригаду уборщиков. И как можно скорее!

– Может, тебе все-таки стоит подумать насчет того проекта в Тихом океане? – осторожно запустил пробный шар Руди, но Питт уже так завелся, что пропустил его слова мимо ушей.

– Четвертый рейх, Четвертая империя... Плевать я хотел, как они себя называют, только я тебе скажу одно: сегодня эти ребята совершили очень серьезную ошибку!

– Правда? – Ганн с каким-то отстраненным любопытством, будто чужие, разглядывал свои трясущиеся руки. – И какую же?

Взгляд Питта был прикован к зияющим рваным дырам в стенах ангара – единственного места в мире, которое он мог назвать своим домом, – и в его зеленых глазах разгорался дьявольский огонь неумолимой ненависти и решимости идти до конца. Даже Руди, бывший его близким другом и уже не раз наблюдавший подобную метаморфозу, невольно содрогнулся.

– Я пришел к выводу, что плохие парни уже достаточно повеселились за мой счет, – криво усмехнувшись, ответил Питт. – Теперь моя очередь.