– Похоже, мы тут на какое-то время застряли, – объявил он, забираясь внутрь. – Вход в шахту завален лавиной.

– О господи! – тихо ахнула Пэт.

– Причин для паники нет, уверяю вас, – широко улыбнулся Луис, хотя обоим ученым показалось, что улыбка у него несколько вымученная, а голос звучит неестественно бодро. – Моя жена знает, что делать в таких случаях. Она сразу поймет, что с нами стряслось, и вызовет помощь. Из города приедут спасатели и откопают нас.

– И долго нам придется здесь торчать? – ворчливо поинтересовался Эмброз.

– Трудно сказать. Зависит от того, сколько снегу навалило на дверь. Может быть, несколько часов. Может быть, целый день. Но работать они будут без перерыва, пока полностью не разберут завал. В этом можете не сомневаться.

Пэт с облегчением вздохнула.

– Ладно, подождем, раз такое дело. Слава богу, освещение работает. Думаю, мы с доктором Эмброзом успеем за время вынужденного заключения зарисовать хотя бы часть текста.

Не успела она закончить фразу, как пол и стены камеры сотряслись от мощного толчка, сопровождаемого накатывающимся откуда-то с самых глубинных уровней и постоянно нарастающим громовым рокотом. Затем до их ушей донесся противный хруст сминаемых бревен и тяжкий гул камнепада, эхом прокатившийся по штольне. Тугая волна уплотнившегося воздуха вихрем вонзилась в расщелину и с ревом ворвалась в проем, расшвыряв и сбив с ног всех, кто находился внутри.

Свет мигнул и погас.

Потревоженные недра горы еще долгое время отзывались недовольным ворчанием, но вот наконец затих последний отзвук катаклизма, сменившись оглушительной тишиной. Невидимая в кромешном мраке пыль заклубилась в туннеле, просочилась в расщелину и, будто подхваченная чьем-то невидимой рукой, оккупировала камеру. Заскрипела на зубах мельчайшая минеральная взвесь; кто-то удушливо закашлялся. Эмброз первым сумел выдавить нечто членораздельное и осмысленное:

– Кто мне скажет, что тут такое стряслось?

– Обвал, – сипло отозвался Маркес. – Наверное, кровля в штольне обрушилась.

– Пэт! – позвал Эмброз, шаря руками в темноте. – Вы не ранены?

– Нет, – прохрипела она в промежутке между приступами кашля. – Слегка ударилась спиной и пыли наглоталась, а так все в порядке.

Антрополог нащупал ее руку и помог встать.

– Возьмите мой платок и закройте рот и нос. Пэт последовала совету и некоторое время просто дышала, наслаждаясь очищенным от пыли воздухом.

– Мне показалось, будто земля под ногами вздыбилась, – пожаловалась она, когда пыль немного осела.

– А с чего это вдруг такой обвал неожиданный? – обратился Эмброз к невидимому в темноте Маркесу.

– Точно не скажу, но сдается мне, кто-то здесь взрывчаткой побаловался.

– Разве кровля не могла обвалиться из-за вызванного лавиной сотрясения?

– Богом клянусь, это был динамит! Мне ли не знать, когда я сам уж лет сорок им пользуюсь. Динамитную шашку я за десять миль по звуку определяю. Только я всегда применяю маломощные заряды с кумулятивным эффектом – как раз для того, чтобы взрывной волной ничего ненароком не обрушило. А сейчас шарахнуло так, что аж вся гора завибрировала. Прямо под нами, между прочим! И не одну палочку взорвали, а килограммов десять.

– Я думал, шахта давно заброшена, – удивился Эмброз. – Откуда здесь взрывники?

– Она и заброшена. Много лет здесь бывали только мы с женой.

– Но как же тогда...

– Не как, а зачем, – поправил антрополога Маркес. – Ох, прошу прощения, доктор, – извинился он, в поисках слетевшей с головы каски случайно зацепив его за ногу.

– Вы хотите сказать, что кто-то намеренно взорвал динамит на нижнем уровне, чтобы вызвать обвал?! – воскликнула пораженная Пэт.

– И я не я буду, если не выясню, кто и зачем, если мы отсюда выберемся, – угрюмо проворчал Луис; он нашарил наконец свою каску, нахлобучил ее на голову и включил фонарь. – Вот так-то лучше.

Слабенькая лампочка не столько давала свет, сколько обозначала его присутствие. Оседающая пыль походила на предутренний туман, зловеще клубящийся над кромкой воды. Казалось, все трое преждевременно поседели, а их лица и одежда приобрели грязновато-серый оттенок окружающего гранита.