– Да вот об этого измазалась, – она кивнула в сторону платформы, откуда раздавались вялые поскуливания. – Его зацепили-таки, вроде не очень, в руку…

– Тебе повезло, – облегченно выдохнул Викентьев. – Если бы они оказались ближе, и бронежилет не спас бы, и в голову могли угодить…

– Я вовремя их заметила… Ты стрелял?

– Да! И кажется, одного зацепил. Поэтому они и рванули отсюда.

– Давай в машину! Сообщим постам, может, их перехватят или мы догоним… – Татьяна, не оборачиваясь, бросилась к «Москвичу» Викентьева.

– Всем стоять! Руки за голову! – неожиданно раздалось у них за спиной.

Родная милиция подоспела вовремя. На Викентьева и Татьяну смотрели четыре дула милицейских автоматов. Молодые ребята с сержантскими лычками были настроены решительно.

– Тьфу, тудыть твою растудыть! – устало выругался Константин. – Пацаны, мы свои. Старший, возьми удостоверение.

– Только что уехали? – переспросил командир, коренастый густобровый крепыш в звании старшего сержанта, возвращая удостоверения Татьяне и Викентьеву. – Попробуем догнать, а по дороге сообщим на посты…

– Давай, старшой… – быстро согласился Константин, и они с Татьяной двинулись к автомобилю.

– Стойте! А как же я?

Милиционеры обернулись: перед ними стоял растрепанный, грязный алкаш, прижимавший к животу окровавленную руку.

– Это случайная жертва! – пояснил милиционерам Викентьев. – Дуй в медпункт! Не помрешь! – крикнул майор мужичонке. – Будешь знать, как чужих баб клеить…

Джип они обнаружили неожиданно быстро. Он преспокойно стоял неподалеку от ворот местного базара, сверкая трещинами поврежденного стекла.

– Бросили, – констатировал сержант. – Однако крови в салоне нету!

– Промахнулся… Жаль. – Викентьев сплюнул в сторону и достал сигарету.

– Три пули… – задумчиво произнесла Татьяна, изучая дырки в стекле и вспоротые пулями спинки сидений. – Повезло ребятам.

– Вот такая херня, мужики! Обстреляли нас… – Викентьев тяжело опустился на стул возле окна и достал очередную сигарету.

Малышев, Шапошников и недавно вернувшийся Бадигин не торопились с вопросами.

– Да, херня самая натуральная… – услышали офицеры и повернули головы. В дверях стоял генерал Архипов собственной персоной. – А Татьяна Николаевна, стало быть, приводит себя в порядок… – продолжил «репортаж с места события» Юрий Сергеевич и закончил уже совсем другим тоном: – Партизанщину решили устроить! Джеймсы бонды недоделанные… Как только вернется Ткачева, все ко мне. Придется с вами по-другому поговорить…

– Я уже здесь, Юрий Сергеевич! – раздался за спиной генерала голос майора Ткачевой. Причем прозвучал он неожиданно задорно, даже кокетливо. – Но, если позволите, я объясню вам все сама, – продолжила Татьяна, заходя в кабинет. – Лично и наедине.

Внимательно посмотрев на нее, Архипов махнул рукой.

– Ну пошли…

– Не понимаю, что происходит? – обычно малоразговорчивый Малышев заговорил первым, как только Татьяна и Архипов удалились в кабинет генерала.

– Ты же, Юра, вроде у нас самый умный, – откликнулся Илья. – Нас заманивают в ловушки и отстреливают по одному. Неужели непонятно!

– Непонятно… – Малышев снял очки и откинулся на спинку стула. – По-моему, Татьяна что-то недоговаривает… И Сергей Федорович, кажется, тоже… – Юра смущенно замолчал, но взгляд его требовал ответа.

– Да чего тут говорить… – Бадигин тянул, пальцы непроизвольно выстукивали какой-то ритм по подоконнику. В круговерти последних событий он начинал слегка запутываться и решил устроить тайм-аут. – Нечего мне вам сказать, ребята… Я вот жениться собрался, а тут…

– Невеста нам известна? – охотно переключился Шапошников.

– Да… Ты знаешь, Люда, медсестра из Морозовской больницы.

– О! – еще больше оживился Илья. – Одобряю и даже где-то завидую!

– Ну уж не тебе завидовать, – включился в беседу пришедший в себя Викентьев. – Твоя Наташка просто фотомодель!

– Ну уж… – засмущался Илья. О своей недавней подруге художнице Наташе он всегда говорил неохотно. Опасался, что очаровательная выпускница Суриковского института узнает, где он работает. Шапошников объяснял это Наташиной аллергией на органы госбезопасности, связанной с когда-то репрессированными родственниками.

– Люда? Что-то не помню… – наморщил лоб Викентьев. – Галя была, Валя была, Маня опять же была… – резвился майор.

– Да вот она! – Шапошников достал из своего бумажника небольшую цветную фотографию. На ней были запечатлены две улыбающиеся пары: Илья с красавицей-художницей и Сергей с симпатичной круглолицей блондинкой.

– Вспомнил, – разглядывая фотографию, произнес майор. – Ты был с нею в нашем клубе, на вечере… У меня тоже есть фото. – Викентьев извлек из письменного стола большой групповой снимок.