Экспедиция Роджерса [73] – одна из самых грандиозных, которые когда-либо предпринимались. С японцами коммодор говорил лишь о том, что им полагалось узнать. С Бардом начал прямо о том, что мог знать торговый шкипер, в чем мог быть полезен.

– Вы решили не идти больше в Россию?

– Да, сэр.

– Не были в Де-Кастри?

– Туда ушел «Вильям Пенн».

Рядом с коммодором, по другую сторону стола, – высокий молодой человек в узких золотых очках, в пышной белокурой бороде. У него белые костлявые руки, одет в штатское, как и коммодор, но, кажется, не военный. Год тому назад морякам североамериканского флота запрещено носить бороды.

– Вам, коммодор, будет интересно, что у реки Амур гигантский лиман, – говорил Вард. – Возможен вход для глубокосидящих судов с юга, там, где ученые находили перешеек. Именно это открытие побудило, кажется, русское правительство занять Амур, так как до того край считался в Европе бесполезным, река, как уверяли русские, англичане и французы, теряется в песках. Весь мир верит.

– В Америке никто бы не поверил, если б ученые вздумали доказать, что Миссисипи бесполезна, устье ее недоступно и теряется в песках! У всех рек во всем мире на устьях есть бар [74] ...

В Америке знали, зачем посылали экспедицию. У русских сделан ряд открытий, о которых неясные и спорные представления в Европе. То говорят про них, что заняли Сахалин, то утверждают, что остров давно принадлежит им, то – лиман с юга доступен, перешейка нет, но мели и нет прохода, то – перешеек есть. На Камчатке огромная крепость, второй Севастополь, мир потрясен неожиданным неуспехом довольно сильной соединенной эскадры. И наконец, последнее известие – Амур занят русскими. На три тысячи миль река судоходна.

Роджерс примерно знал все, о чем рассказывал шкипер, он желал услыхать подробности. Об Амуре и загадках его лимана, как о важнейших факторах международной политики и коммерции. Об ожидающемся будущего был разговор в Вашингтоне перед уходом описной эскадры. Опись Сахалина и лимана Амура должна быть исполнена. Амур действительно занят русскими. Этому событию в Вашингтоне придается значение. Исследования необходимы.

Черные глаза смотрят холодно из-под выпуклого лба в веснушках.

Штаты вышли на Pacific и не могут довольствоваться представлениями европейцев обо всем, что их интересует. Нужны собственные добросовестные исследования. Надо проверить и описать все самим: берега Аляски, Берингов пролив, все берега Сибири. Вторая цель – коммерческая и политическая. Движение к ней начнется с описи всех берегов Японии. Перри получил на это права для Америки. Момент удобный; по всем признакам и сведениям, Япония бессильна воспрепятствовать, но попытается противиться изо всех сил. Но у них внутри нет согласия, правительство ослаблено, шогун – ничтожество. Пока смута очевидна, надо успевать и этим дать еще один толчок появлению новой Японии, укреплению позиции сторонников европеизации страны. Способности японцев к этому – вне всякого сомнения!

За этим шли! Но русские не позволяют у себя исследований под предлогом, что война. Теперь предстоит прекрасный случай. Вард не идет на «Кароляйн» в Россию. Он разорвал контракт с Путятиным. Русские остаются в Японии. Их желание как можно скорей отсюда уйти – вне сомнений. Иного и быть не может. В Хэда – триста человек, потерпевших кораблекрушение. Их дух с каждым днем будет падать.

Милосердие с нашей стороны! И дело в шляпе!

Коммодор Роджерс понимает, что это новое открытие русских очень важно. Для Америки тоже. В Европе, конечно, нет интереса.

Путятин был очень горд и много говорил Адамсу и дипломатам об Амуре, какая это река. Но если он так говорил, а газеты не публикуют нигде, кроме Америки, то это тем важней. Описная эскадра Роджерса впервые может сообщить в докладах об истинном положении вещей. Нам нечего скрывать европейские колониальные секреты.

...Американские корабли описывают берега всего Тихого океана. В первую очередь Японии и Сахалина. Мариама и Татноскэ узнали: коммодор описательной эскадры и его ученые рвутся на Сахалин и на Амур, им надо знать, что там. Поэтому намерены выказать милосердие и снабдить Россию морскими бисквитами [75] прямо на месте, на устье Амура.

Кавадзи сказал, что не будет встречаться с американцами описной эскадры. Теперь назначен новый губернатор порта, открытого для иностранцев, новый бугё: Накамура-сама! Накамура-бугё! Слава и честь ему! Наконец построен, отделан и убран новый прекрасный дом Западных Приемов. Не стыдно принимать иностранцев. А то говорили с ними в старом храме. Накамура ведет дела очень умело, как всегда.

Доложили: матросы американской описной эскадры ходят по городу. Офицеры зашли в женскую баню, их попросили уйти, они долго смотрели в щелку...

Американцы просили позволения идти в Хэда, чтобы дать русским солонины, уксуса, виски и одежды. Им не разрешили. Но пароход развел пары и ушел.

...Уже из Хэда пришел доклад, что американский пароход там. Население деревни увидело то, что от него, конечно, скрывалось: что существуют паровые суда. Американцы и русские опять там вместе.

И все эти доклады невозможно слушать спокойно, сидя с поджатыми ногами. Хочется взлететь на крыльях, как орлу! Наносить врагам удары! Только ради Путятина делал до сих пор Кавадзи исключение для Рида и Барда, Никогда он не подпустил бы к себе таких мелких людей. А Путятин принимал их как равных. Но исключения опасны.