Шрифт:
Но до этого еще так далеко! Так далеко и так необычно. А здесь все, все так реально и полно жизни и все осуществимо. Нет и не было еще ничего неосуществимого, невозможного. И в Хэда. И здесь, в Симода. Так казалось тем, кто сейчас с минуты на минуту ждал окончательного позволения адмирала. Да и товарищи все так сжились, сдружились, как бывает только в опасностях. Как же бросать свой экипаж на произвол судьбы да во время войны и ехать со всем возможным комфортом! Нет, мы поживем на «Поухатане», и того довольно. И казалось, что все шли на чужой корабль далеко не из-за комфорта и обедов. Офицер обиделся бы, если б ему так сказали. И в этом визите на несколько дней было что-то значительное, чего не объяснишь сразу. Но главное – переговоры. Настают решительные встречи.
– Вот если бы заключить договор – и всех бы нас через Вашингтон да в Петербург!
– Много хотите, Елкин! Ступайте, господа, с богом. И помните все, что я говорил!
Офицеры поблагодарили.
– Завтра со мной на переговоры! – сказал Путятин.
Старший офицер «Поухатана», всегда занятый делом, в плаще или в куртке, суховатый невысокий человек с бледным лицом, в дождь на палубе похожий в капюшоне на невзрачного чухонского рыбака из Охты, сказал, что утром в девять вельбот с гребцами ждет у трапа.
– Готовьтесь, господа, к завтрашнему дню. К встрече в храме Черакуди, где жил Перри, задавая приемы и парады.
Хорошо или плохо, но в эти дни – кто как мог – все заговорили по-английски. Лесовский учил: «Говорите, не стесняйтесь!»
– Американцы уверяют, что с нами проще, чем с другими народами.
– А японцы не походят ни на нас, ни на них.
– И вот мы встретились без языка, как трое незрячих на перекрестке.
– Господа, американские матросы схватили сегодня японца, пытались отобрать сабли.
– А он?
– Не стал драться. Отстоял обе сабли и убежал.
Алексей Сибирцев вышел из храма. Сизов ждал.
– Лейтенант навострился чистить зубы Петрухе, – обронил Шкаев, направляясь к своему баркасу.
Лицо Сизова безразлично.
– Что ты, Сизов? – спросил Сибирцев.
– А что такое, Алексей Николаевич?
– Сказали японцы. Они это все подстроили и сами же донесли нам. Как бы случайно обмолвились, ты, поди, сам знаешь. Что и как было, скажи мне. Я приму ответственность на себя. Ты ее встречал в Миасима.
– В деревне мы гуляли. Как спаслись. Сначала, как вышли из волн... и тут же она...
– А что и как было здесь?
– Алексей Николаевич! Меня ввели в комнату, и она там. Нас оставили с ней, как приговоренных. Она ни жива, ни мертва, лица нет. Я не подумал, что подстроено.
– А ты уверен, что это была она?
– Да.
– Ты думаешь, что подстроено?
– Не могу знать!
– Они могут все сказать. Переводчик у них, наверно, хотел Евфимию Васильевичу угодить. Он выдал.
– Они к этому привычны. Хоть на кого-нибудь да донести. А хозяйке какой расчет? Мы ее спасли от смерти.
– Она хотела отблагодарить тебя?
– Я сказал Маслову. А он думал, я смеюсь.
– А японцы говорят, что морские солдаты думают только про японок.
– Нет, никто не знает.
– Да, брат, но слава про нас пущена... Я верю тебе, Петр Андреевич.
– Они нас подцепили! – сказал капитан с досадой, выслушав Сибирцева про разговор с матросом.
– Я говорю вам, – молвил адмирал, – не раздувайте! Значения не придавайте... Пример берите с японцев. Посмотрите, что еще они предпримут... А зачем им все это?
– Затем, что И-чин дурак, как говорит Константин Николаевич. И-чин одурел, осовел от счастья, что американцы пришли, – сказал Лесовский.
Офицеры простились и уехали на «Поухатан».
Огибая рифы, отколовшиеся от каменных столбов, далеко в потемневшем море шли две шлюпки, медленно взмахивающие веслами. По воде ясно донесся звонкий и задорный голос:
Ка-аркнул во-орон на березе... Свистнул воин на коне...Дружный матросский хор подхватил:
Погибать тебе, красотка, В чужедальней стороне...Ветер отнес песню, словно она разбилась о рифы и рассыпалась по морю.
Становилось все теплей. Адмирал вышел вечером из храма и сел на ступеньки, глядя на тусклые, замлевшие звезды.
Редко такие люди, как Адамс, поддаются настроениям, но и тогда не тускнеет практический склад их ума. Обратил внимание, что мои люди машиной интересовались. А у нас «Паллада» была гнилая. «Диана» погибла. Если бы «Диана» была пароходом, то, может быть, вовремя ушла бы в море, так им представляется? Американец, может быть, советовал не упускать времени, люди, мол, у вас есть, руки есть, голова на месте, страна богатая, Великий Петр – пример. Что же вы Европу копируете?.. Да, конечно, хорошо бы... Но... Ведь у нас на это ответят просто: мол, не надо было людей пускать па «Поухатан».