Шрифт:
– Сигнал! – раздается тем временем команда капитана.
Трубач заиграл призыв к битве, вызов врагам, предупреждение, что сонных не бьем, и захлебнулся, словно с борта его порешили.
Елкин замахнулся и запустил крючья, но при свете фонаря увидел приспущенный огромный звездный флаг и тучную трубу над палубой.
– Ху из камин? – раздался тревожный голос.
– Американцы! Вон башенное орудие...
– «Поухатан», господа...
– Где же француз?
– Отставить! – раздалась команда, и баркас быстро пошел от борта парохода в кромешную тьму.
При свете многих вспыхнувших на палубе фонарей видно стало, как потоком, в полном порядке, бегут матросы в высоких фуражках.
Заревели голоса, раздался свист дудок, ударили в рынду. Из всех люков люди хлынули на палубу.
«Пошла кутерьма! – подумал Сизов. – Сейчас они нас понужнут из карабинов».
– Поручик! – крикнул Лесовский. – Что за переговоры! Извинитесь и отваливайте!
Елкин задерживался у борта. При свете фонарей множеству лиц на палубе видно, что офицер в шлюпке увешан оружием. На него с борта наведены дула карабинов. Елкин положил себе под ноги штормтрап с крючьями, который успел было закинуть на палубу, и норовил уже вскочить, когда набежавшие американцы выбросили эти крючья вместе с веревочной лестницей.
Высокий американец, офицер, перегнувшись через борт, спрашивал что-то вроде:
– Рашен? «Диана»? Ун ар америкэнс...
Он говорил с величайшим пафосом, видимо понимая, что произошла ошибка и корабль принимают за француза, и всем, в первую очередь самим русским, грозит ужасная опасность. При этом произносил букву «р» по-американски, словно ворочая языком во рту горячую картофелину.
Елкин еще чего-то подождал.
– Рашен! – ответил он с оттенком разочарования.
Елкин взял весло у своего матроса и не торопясь оттолкнулся от щербатого американского борта, и его шлюпка сразу ушла во тьму.
Василий Букреев видел, что получилось не то, на что рассчитывали, что-то другое, и то хорошо, а он вдруг словно потерял память на все, что было прежде, и на все обиды, как будто в том, что случилось, – лучшая отместка Мордобою.
Глава 18
СИМОДА-ФУДЗИ
Посьет с фонарем вышел из храма, как самурай, в халате. Путятин обнял его на ступенях.
– Я послал гребные суда, чтобы захватить «Наполеона», – сказал он, входя в помещение. – Слышно ли что-нибудь?
– Француз ночью ушел, – ответил Посьет. – Кем-то был предупрежден. О наших гребных судах пока никаких известий. В Симода стоит американский пароход «Поухатан». Капитан Адамс прибыл для размена ратификациями. Накамура обещал мне, что известит вас об этом.
– Японцы, наверное, и предупредили «Наполеона», – с досадой сказал Путятин.
Стоя над жаровней с горячими углями, он стал раздеваться.
– В горах ветер и дождь со снегом. А по термометру – тепло.
Витул принял от адмирала клеенчатый плащ, башлык, фуражку с мокрым пятном вокруг адмиральской кокарды и шинель и понес все сушить. Лишнего Евфимий Васильевич не носил, полагая, что кости нечего зря греть, пусть потерпят, пока мерзнется.
Жена священники вошла со служанкой и показала, куда поставить корзину с углями. Посьет железными щипцами стал подкладывать древесные угли в жаровню. Гошкевич разливал зеленый чай.
– Опять пустой чай! – сказал Пещуров.
– Всегда наилучшее угощение для голодного и озябшего путника, – ответил Гошкевич. – Европейцы обижаются... А ведь нет ничего, что сравнилось бы. Сразу силы возвращает.
За ночь глаз не сомкнули. Впереди и по сторонам шли японцы с фонарями, освещая дорогу. Днем шел ливень, и потоки с гор задержали адмирала. Пережидали вместе с Накамурой и со своей свитой и матросами в придорожной беседке с крышей, похожей на копну соломы.
Посьет стал докладывать, что текст договора почти готов.
– С американцами снеслись? – спросил Евфимий Васильевич, прихлебывая чай.
– Я ждал вас и не стал тревожить японцев. «Поухатан» пробудет здесь не менее месяца... У них, как мне кажется, что-то не ладится с японцами.
– Японцы всеми силами не хотят подчиняться давлению. Американцы ходили с подписанным трактатом в Вашингтон, а пока президент ратифицировал, японцы что-нибудь передумали.
– За ними дело не станет! От них то и дело жди, что поднесут дулю.